Сергей Валяев - Кровавый передел

— Вах! Глазки открывай — газетки читай. — И на меня плюхается пачка макулатуры.

В салоне запахло типографией и розами. Розами больше. Я поинтересовался: кому цветы? В трех экземплярах? Мне ещё раз напомнили, что сегодня праздник. Для всего советского народа (бывшего как бы).

— Какой праздник? — пошутил я.

Резо принялся рвать на голове (своей) волосы и орать, что я делаю из них, друзей, идиотов. Я не согласился с таким утверждением и напомнил историю о подземном хакере, который, помимо всего, оказался девушкой, мне хорошо знакомой. Никитин отмахнулся: все это дела минувших дней, возникают новые проблемы.

— Какие?

— Например, генерал Бобок — снова птица высокого полета, — ответил Никитин.

— Это который заслуженный пенсионер и с цветным телевизором?

— Он самый. Теперь летает на пару с Утинским.

— Не понял?

— Как утка с гусем, — хихикнул Резо.

Оказывается, опальный генерал ГБ не долго ходил в пенсионерах, а был приглашен работать в службе безопасности «Рост-банка». Естественно, командиром производства, где наш знакомый банкир Утинский первым слюнявит пальчики при подсчетах доходов своего прибыльного бизнеса. Генеральский опыт неоценим в деле защиты денежной массы от будущих народных масс и чужих, любопытных глаз, так что логика в союзе меча и орала имеется.

— Снова утю щипать? — спросил я.

— Не знаю, — пожал плечами Никитин. — Смердит птицеферма…

— … как миллион, миллион алых роз, — напел Резо. И уточнил: — На помойке. Эх, вся жизнь как помойка.

— Хулио, сегодня праздник, — заметил Никитин, — а ты… каркаешь…

— Какой праздник? — удивился утопающий в розах Резо. — Хотите, кстати, анекдот про птичку?

Мне было хорошо; казалось, что я несусь в свободном солнечном пространстве под милую, глупую болтовню друзей. Как мало нужно для счастья: питаться энергией солнца и слушать чепуху про находчивость нашего простого советского гражданина на экзотическом острове, где проживало веселое племя людоедов:

— …так вождь и говорит: вон в кустах попугай, кто в него попадет, тот живет, а кто мимо — того ам-ам, — повествовал Резо. — Первым вышел англичанин, дерябнул виски, ба-бах! Мимо! Ам-ам! Вторым — француз, глотнул бурбончику, ба-бах! Мимо! Ам-ам! Тут выходит наш Ваня. Бутылку водки, говорит. Хлопнул на халяву. Еще, говорит, пузырек. Кирнул в удовольствие. Еще, говорит, «мерзавчика» бы. Клюкнул себе на радость. За ружье — ба-бах! Попугай в кустах — кувырк. Вождь людоедский удивляется: после трех бутылок и попал, ай да Ваня! А тот: а чччего не попасть — четыре ствола и все небо в попугаях!

Да, сейчас на экзотических островах в океане хорошо. Все небо в попугаях. И много-много диких людоедов, с которыми можно в принципе договориться. После трех литров родной, русской. А вот как договориться с отечественными цивилизованными людоедами во фраках и смокингах, не понимающими никакого языка, даже тарабарского; единственное, что понимают, — ствол «стингера» у виска.

Так что проблем с нашими птичками много, куда больше, чем с пропитанием на океанских островах. И поэтому острова подождут. Вместе с попугаями и форсистыми гурманами.

Между тем наш путь заканчивался у стен дома, мне знакомого. Нетрудно было догадаться, какого. Но я насторожился:

— А кому третий букет? Надеюсь, не хакеру?

Друзья захохотали: это словцо в моих устах звучит как последнее ругательство. Нет, не хакеру, а совсем наоборот.

— Куда же ещё наоборот? — бурчал я, поднимаясь по лестнице. — Опять из меня делаете чебурашку?

— Нет, не чебурашку, а совсем наоборот, — смеялись друзья; весна действовала на них отрицательно.

Я уже хотел бежать без оглядки, да поздно — пришли.

Встреча соответствовала мартовской погоде, была радостно-солнечной и волнующей. Пахло пирогом с грибами, рябиновой настойкой и прочими приятными ароматами дома. Не хватало только детского визга. Для полного счастья.

Дверь нам открыла Ника; повзрослела за зиму. Неужели и её Орешко завербовал в спецагенты? Если так, разжалую генерала до кашевара. Девушка по-родственному чмокнула меня в щечку, клюнула Резо в его орлиный шнобель, а вот с Никитиным… Что-то они замешкались оба, заворковали голубками на теплой крыше. Что такое? Какая может быть любовь, когда идет невидимая война? И так хочется жрать.

И я отправился на кухню. Все с тем же букетом роз. Увидев меня, Екатерина Гурьяновна всплеснула руками:

— Детка, как ты обхудел!

— Меняю цветы на пирожок, — сказал я. — Поздравляю, тетя Катя, в вашем лице, так сказать…

— Сашенька, это все пустое, — отмахнулась Екатерина Гурьяновна. — Есть повод чикалдыкнуть, — и лихо щелкнула себя в подбородок. — Да закусить добре.

— Чувствую влияние улицы, — хмыкнул я.

— Но тебе, Саша, только закусить, — предупредили меня. — Все это тебе надо съесть. — И я увидел несколько корзинок с пирогами.

— О, да тут на целый полк! — воскликнул я.

Полк незамедлительно явился на мой вопль. В лице моих боевых друзей, а также Ники и… ещё одной девушки. Мне незнакомой. В ходе последующей суеты выяснилось, что прекрасную незнакомку зовут Полина; она двоюродная сестра Ники со стороны троюродного брата, который, в свою очередь… ну и так далее; что и говорить, ветвистое гносеологическое южное дерево. Полина журналистка. Вернее, учится на неё в университете. Что само по себе замечательно: будет кому нарисовать очерк о героических буднях гвардии рядовых, скромных граждан своего многострадального отечества.

С шутками да прибаутками мы сели за стол. Праздничный стол ломился от всевозможных яств, если выражаться суконным языком бытописца. Холмы из пирогов утверждали, что реформы в нашей стране приказали долго жить и народ мужественно переносит трудности переходного периода. На мой взгляд, сей женский день придуман-таки мужчинами: когда ещё можно так упиться и обожраться?! Да ещё по такому благородному поводу: в честь прекрасных дам! В этом смысле тетя Катя абсолютно права: чикалдыкнуть да закусить добре… Что может быть приятнее?

— Мальчики ухаживают за девочками, девочки наливают мальчикам, клекотал тамада Резо-Хулио. — Предупреждаю: Алексу только минеральную, пусть укрепляет нервную систему…

— Детки, вы налегайте, налегайте на пироги, — хлопотала Екатерина Гурьяновна, — тут калориев на всех…

Никитин и Ника молчали, однако переглядывались, как весенние заговорщики очередного путча. Полина, выполняя указание тамады, поставила перед моим носом фужер с минеральной водой, где плавали пузырики с полезным для организма кальцием. Кажется, девушка тоже была в курсе всех исторических событий. И моего подорванного здоровья. Верно, в наших женщинах — наша сила. И слабость.