Валентина Демьянова - Пиковый интерес

-Пошли ко мне, там все и раскажете. Кстати, я вас ужином накормлю. Вы, наверняка, ничего не ели.

Упоминание о еде было встречено с необыкновенным энтузиазмом, как Димкой, так и Тайсоном. Но радость пса в душе хозяина отклика не нашла.

-А ты хвостом не виляй! Ты сегодня уже ужинал и больше ничего до завтра не получишь. Тебе худеть надо!-сурово заявил Антон.

Тайсон, умный пес, спорить с хозяином не стал, а молча направился к подъезду. Мы дружной толпой последовали за ним.

Идти к Антону мне не хотелось. Я здорово устала и единственное, о чем мечтала, так это принять теплую ванную, улечься в постель и заснуть. Беда была в том, что не смотря на усталость, заснуть мне все равно не удалось бы и я это прекрасно знала! У меня вообще плохо со сном и после всяких волнений я обычно мучаюсь бессонницей, а уж на сегодняшний день волнений выпало более, чем достаточно, так что о крепком сне мечтать не приходилось. Меня вовсе не радовала перспектива, лежать в кровати, ворочаться без сна с боку на бок и прислушиваться к ночным шорохам. Я представила себе эту радужную картину, вздохнула и поплелась следом за своими спутниками.

Антон, как и я, занимал двухкомнатную квартиру, , но их сходство ограничивалось исключительно планировкой. Если моя была обычным уютным гнездышком, с мягкими диванами, кружевными шторами и большими настольными лампами, возле которых хорошо отдыхать после рабочего дня, то его квартира поражала с первого взгляда.

В маленькой комнате, которая служила спальней, а так же в кухне и ванной комнате, царил образцовый порядок и аскетизм. Там преобладали белый цвет, хром и никель. Маленькая кухня напоминала картинку с рекламного проспекта, была забита суперсовременной бытовой техникой и сверкала стерильной чистотой. Ванная комната поражала воображение круглой ванной, пушистым ковром на полу и огромным фикусом в углу.

Большая же комната была отведена под мастерскую и здесь царил хаос, цвело буйство красок . Все стены от потолка до пола были увешены картинами, с которыми Антон по разным причинам не захотел расстаться. Сбоку тянулся длинный стол, заваленный коробками с маслянными красками, разноцветными баночками с гуашью, фанерками, заменяющими ему палитры. Широкий подоконник был уставлен стеклянными банками с кистями, вазами, гипсовыми копиями с античных голов. В другом конце комнаты громоздились чистые холсты, натянутые на подрамники различной величины и готовые к употреблению. В углу, рядом с дверью, притулилась огромная тахта, заваленная подушками, разноцветными кусками шелка и шалями, использовавшимися в качестве драпировок. Здесь же стояло кресло с резной спинкой и подлокотниками, в котором любили сидеть навещавшие Антона заказчицы. Кресло очень напоминало трон и женщины охотно садились в него, чувствуя себя при этом королевами.

Нужно сказать, что если Антон и писал портреты, то исключительно женские и удавались они ему необыкновенно. Он был большим поклонником женской красоты, интуитивно чувствовал характеры и с успехом запечатлевал их на холсте. Причем, ни мало не льстя заказчицам, Антон умудрялся изображать их всех поголовно красавицами. Не удивительно, что от заказчиц у него отбоя не было.

Собственно, мастерская была "святая святых" Антона и в ней он проводил большую часть своего времени, категорически запрещая женщине, которая дважды в неделю приходила к нему убирать и готовить обед, даже приближаться к дверям мастерской. Поначалу, она пыталась прорваться туда и навести надлежащий порядок, но все ее попытки наталкивались на жуткие крики со стороны хозяина. С пеной у рта он доказывал, что его устраивает тот порядок, который есть, что чужое вмешательство сдвинет вещи с привычных мест и он потом ничего не сможет найти. Сначала милейшая Вера Петровна пыталась с ним спорить, а потом махнула рукой и стала убирать только остальную часть квартиры.

Я опустилась на тахту и застыла в изнеможении. Тайсон тут же пристроился рядом, положил свою огромную голову мне на колени и блаженно закрыл глаза. Я машинально щекотала его за ухом и думала о своем.

Антон с Димкой прямо от двери ринулись на кухню и загремели посудой. Вскоре они появились в комнате, нагруженные всевозможной едой, приготовленной еще днем хозяйственной Верой Петровной. Тайсон открыл глаза и заинтересованно посмотрел на тарелки. Димка наложил себе гору всякой снеди и с упоением принялся ее уминать. Тайсон оставил свой пост возле меня, перебрался поближе к Димке и теперь жалостливым взглядом провожал каждый кусок, который тот отправлял в рот, всем своим видом вопрошая:

-Неужели, ты съешь это сам?

-Прекрати!-прикрикнул на него Антон.- Не будь таким попрошайкой!

Тайсон смущенно отвернулся в сторону, сделав вид, что еда его нисколько не интересует, но круглый карий глаз продолжал неотрывно следить за каждым куском, который исчезал во рту у Димки. Антону это надоело и он в сердцах сказал:

-До чего ж упрямая собака! Вот, ведь так и будет сидеть, пока не выпросит кусок!

Тайсон обиженно вздохнул и медленно поплелся в свой угол, где и растянулся на коврике.

Я слушала воркотню Антона и вяло ковыряла вилкой в тарелке, есть мне совершенно не хотелось. Антон изнывал от любопытства, ему не терпелось узнать, где мы прошлялись весь вечер и почему такие усталые. Пару раз он обратился ко мне, понял, что у меня нет желания разговаривать и попробовал переключится на Димку. Тот был занят едой, на все вопросы отвечал невнятным мычанием и не сумев добиться ничего путного, Антон затих в ожидании, пока с ужином будет покончено.

Димка проглотил последний кусок, аккуратно вытер рот салфеткой и уставился на Антона, всем своим видом демонстрируя готовность к беседе. Тот не заставил себя упрашивать и тут же набросился с вопросами. Димка оказался блестящим рассказчиком, он принялся обстоятельно описывать наши приключения, причем, роль главной положительной героини он в своем рассказе отводилась мне. В его изложении я проявила в тот вечер чудеса храбрости, бездну изобретательности и уйму смекалки. Я, конечно, понимала, что он мне льстит по доброте душевной, хочет подбодрить меня и в другое время я была бы ему очень за это благодарна. Но тогда от еды, тепла и усталости я совершенно отупела, на меня навалилась аппатия и никаких эмоций, кроме глухого безразличия, я не ощущала. Антон слушал с неподдельным изумлением, но рассказчика не прерывал и собственных замечаний не высказывал. Только, когда Димка, наконец, замолчал, Антон задумчиво проговорил:

- Я, конечно, не специалист в области криминальных разборок, но кое-что мне кажется странным.

-Ты говоришь о том раненом, что мы в парке нашли?-вяло поинтересовалась я.