Валентина Демьянова - Пиковый интерес

Однако, не обнаружив Димки в постели рядом с собой, я вдруг ощутила горькое разочарование. Его отношение ко мне разительно отличалось от того, к которому я привыкла со стороны мужчин. Такой заботы и такой искренней заинтересованности в моих делах я не видела ни от кого, кроме деда, но он был мне родная душа, а тут чужой человек. Я уже давно перестала замечать специфическую внешность и попала под обаяние его личности.

-Да,- вздохнула я, сползая с кровати,-видно, не так уж и крепка броня, которую ты старательно наращивала вокруг себя. Стоило тебя немножко пригреть, дуреха несчастная, как ты растаяла и забыла все, чему тебя учила жизнь.

Мне отчаянно хотелось, что б Димка был здесь, рядом со мной. Хотелось свернуться калачиком у него под боком, уютно положить голову ему на плечо и спокойно уснуть. А утром проснуться от аромата свежесмолотого кофе и услышать, как он звенит чашками на кухне.

Я повернула кран и подставила чашку под струю воды. Вода была теплой и сильно отдавала хлоркой, пить расхотелось и я лениво побрела назад, в спальню.Натянув простыню до подбородка, я попыталась отвлечься от переживаний из-за Димки и принялась думать о работе. Мысли лениво текли, цеплялись одна за другую, образы становились все расплывчатей и туманней и я, наконец, заснула.

Снилось, что я иду по темному, сырому коридору. На мне надета только тонкая ночная сорочка, но это почему-то не удивляет. Все вокруг тонет в темноте, но я уверенно ступаю босыми ногами по каменному полу и решительно иду вперед. Иногда задеваю голым плечом осклизлую стену, вздрагиваю от отвращения, но шага не сбавляю. Меня гонит вперед чувство тревоги, оно не дает остановится и передохнуть. Я вся продрогла, а ступни заледенели от холодного пола, но ощущение, что я могу опоздать и тогда свершится непоправимое, толкает вперед. Подгоняет не только безотчетная тревога, но и голос, который слабо доносится издалека и зовет меня по имени. Я не знаю, кому он принадлежит, но уверена, что это родной голос, это подстегивает и заставляет идти. Кажется, я уже целую вечность кружу по бесконечному лабиринту, наугад сворачиваю в боковые проходы, упираюсь в каменные стены, потому что на деле эти проходы оказываются тупиками, возвращаюсь назад и снова иду. Иногда, в каменных стенах встречаются узкие, забранные решетками проемы, из которых льется тусклый желтый свет. Я заглядываю в эти окошки и вижу подвальные комнаты, заставленные, то какими-то сундуками и ящиками, то приборами неизвестного назначения. Иногда, натыкаюсь на массивные двери, но они всегда закрыты и я иду дальше. Голос звучит все отчетливее и временами мне кажется, что еще немного и я его узнаю. Наконец, в очередной раз упираюсь на каменную стену, усталые ноги подкашеваются, без сил опускаюсь на пол и засыпаю. Последнее, что я слышу-это голос деда, который зовет меня. Наконец, я его узнала, этот голос!

Я села на постели вся в холодном поту. Страх, преследовавший меня во сне, когда я проснулась, не прошел, как это обычно бывает после ночного кошмара, а, наоборот, усилился. Голос деда продолжал звучать в ушах, вызывая безотчетную тревогу. В спальне было по-прежнему темно и душно, от этой духоты жутко разболелась голова. Я выбралась из кровати и хватаясь за стену побрела в комнату. Из распахнутой двери приятно тянуло прохладой и я шагнула на балкон. Влажная от пота рубашка противно липла к разгоряченному телу, я передернула плечами и облокотилась на перила.

Солнце еще не взошло, но короткая летняя ночь уже кончилась и на улице было светло. Город спал, за распахнутыми настежь окнами и балконными дверями москвичи досматривали последние сны. Скоро они проснутся, высыпят на улицы и окунутся в суетный, жаркий день. А пока улицы были еще пусты, только поливальная машина, сверху похожая на большого жука, медленно ползла вдоль тротуара, разбрызгивая во все стороны блестящиее веера воды, да иногда тихо шурша шинами проносился одинокий автомобиль. Обычно, мне нравилось смотреть на город в такие вот ранние предрассветные часы, но только не теперь. Меня не покидала безотчетная тревога, из головы не шел дурацкий сон.

Я вернулась в комнату и набрала номер деда. Конечно, звонить ему в такую рань было большим свинством с моей стороны, но я ничего не могла с собой поделать.Одна надежда была на то, что дед вставал с рассветом, так что в это время он вполне уже мог сидеть за столом и писать мемуары.

Телефон прозвонил несчетное количество раз, но трубку так никто и не взял. Я осторожно, словно она была стеклянной, положила ее на аппарат и замерла рядом, не имея сил отойти. Я не могла понять, что происходит и в моем встревоженном мозгу возникали самые разные предположения, одно страшней другого.

Я подождала немного, снова набрала знакомый номер и принялась считать монотонные гудки. Не слышать звонков деде не мог, спал он очень чутко, а телефон стоял рядом с диваном. Если же он уже проснулся и пошел пить чай, за то время, что я названиваю, все равно уже успел бы вернуться в кабинет и взять трубку. Подержав еще немного трубку около уха и послушав длинные гудки, я окончательно испугалась. Должна быть очень серьезная причина, что бы дед не подошел к телефону после устроенного мной трезвона. Услужливое сознание стало рисовать мне страшные картины: деду плохо, он лежит на диване, не может дотянуться до лекарства на столе; дед оступился, упал, лежит беспомощный на полу, не может дотянуться до телефона; и еще сотню не менее достоверных и оттого очень страшных картин. Швырнув трубку на рычаг, я бегом кинулась в спальню одеваться. Не знаю почему, но уже на выходе из квартиры, я вдруг поддалась внезапному порыву и набрала номер Антона. Трубку подняли после третьего гудка и хриплый от сна голосом пробурчал:

-Алло, говорите.

Я не разобрала, кому принадлежал голос, потому спросила:

-Антон, это ты?

-Антона, нет, позвоните завтра.-ответил голос и сладко зевнул.

Я испугалась, что сейчас он положит трубку и заторопилась:

-Димка, это Наташа. Извини, что разбудила тебя, но у меня тут проблемы...

Путаясь в словах и бесконечно извиняясь, я поделилась с ним своими страхами и в ответ услышала то, что хотела:

-Сейчас буду! Дай мне пять минут на сборы.

Действително, через пять минут в дверь позвонили и на пороге возник заспанный Димка.

Я неслась на максимальной скорости, выжимая из моей старой машины все, на что она была способна. Солнце хоть и взошло, но его лучи еще не успели прогреть воздух и от мокрой травы и листьев тянуло сыростью и прохладой. Тротуары были безлюдны, только дворники в оранжевых форменных куртках неторопливо орудовали метлами, готовя город к следующему трудовому дню. Машин на улицах практически не было и я позволила себе забыть о правилах уличного движения и не обращать внимания на светофоры. Расстояние до дедовского дома я преодолела за рекордно короткий срок, бросила машину у подъезда, взлетела на второй этаж и нерешительно замерла перед дверью. Всю дорогу меня гнала тревога за деда и желание увидеть его, а теперь, когда я уже стояла на площадке перед квартирой, вдруг стало страшно войти туда и столкнуться с чем-то непоправимым. Наконец, я взяла себя в руки и надавила кнопку звонка. С замиранием сердца ждала, что за дверью раздадутся знакомые шаркающие шаги, но ответом на дребезжащую трель была тишина.