Иван Сербин - Дикие псы

– Я понимаю. Но попробовать все-таки стоит.

– Ладно, – неопределенно пожал плечами Второй, опуская прибор ночного видения. – Ты старший, на тебе вся ответственность. Решай сам, что лучше. Но я бы не пошел, – торопливо добавил он. Второй оперативник хмыкнул, повернулся к эмвэдэшному полковнику:

– Вы, кажется, говорили, что люди из оперативно-следственной группы мчатся сюда на всех парусах. С тех пор прошло сорок минут, а они так и не появились?

– Наверное, задержка какая-нибудь произошла, – пробормотал тот. – Сейчас я все выясню.

– Да уж, будьте так добры. Эта, как вы изволили выразиться, задержка может стоить жизни паре десятков заложников. Если это произойдет, я и вас, и вашу следственную группу отправлю под суд. Полковник покраснел. Какой-то опер, причем даже не из структуры МВД, отчитывал его, словно мальчишку.

– Слушайте, не забывайтесь, – начал повышать голос полковник. – Я вам не какой-нибудь… этот… лейтенант какой-нибудь. На мне, между прочим, погоны полковника.

– Если бы я был в форме, – негромко ответил оперативник, – на мне тоже были бы погоны полковника. Но, простите, в данный момент я не могу похвастаться величиной звездочек. Узнайте, куда подевалась ваша группа…

– Хорошо, – совсем скис эмвэдэшник и, повернувшись, потопал ко второму кольцу оцепления.

– Вот. Я принес деньги. Как обещал. Славик высыпал тугие пачки на кровать. Рашид даже не взглянул на них. Вместо этого он ткнул пультом в экран телевизора.

– Ваша работа?

– Что? – Славик посмотрел на экран. Миловидная дикторша рассказывала о прекрасном чае и о погоде на завтра. – Ты про что?

– Сам знаешь, про что, – бесцветно ответил Рашид. – Банк вы грабили? Славик замялся. Рашид относился к нему хорошо. Всегда разговаривал открыто, хотя иногда резко. Врать ему Славик не хотел, но и правду выкладывать не торопился.

– Какой банк?

– Слушай, – в голосе Рашида резко обозначилась угроза. – Ты мне не п…и, понял? Я тебе не Дима, понял? Спрашиваю – отвечай, а то шея сверну, как тот курица. Он отвернулся, вперился немигающим взглядом в телевизор.

– Откуда ты знаешь про банк?

– Откуда я знаю? – Рашид усмехнулся. – Слава, я думал, ты – дурак. Теперь не думаю. Ты не дурак, Слава. Ты – ишак глупый. Ты поня-ал? У тебя мозги, как у верблюда! Ваши фотографии уже два раза по телевизору передавали. Не можешь делать хорошо – не делай! – Лицо его пошло красными пятнами. Он вскочил, как будто собирался броситься в драку. – Вы эта пилят зачем с собой тащил, а? – Когда Рашид злился, его акцент хоронил под собой и без того не бриллиантовую русскую речь. – Девочка хотелось? Ишаки! На весь телевизор – твой морда, Артем морда и эта пилят.

– В какой передаче? – быстро спросил Славик.

– Слава. Что ты за дурак такой, Слава? Славик набычился, побледнел.

– Я обещал отдать тебе деньги за пистолеты? Обещал. Отдал? Отдал. Чего еще ты от меня хочешь? Учить будешь, как банки грабить? Так ты сам ни одного еще не ограбил. Рашид посмотрел на него не то с удивлением, не то с презрением, выдохнул через стиснутые зубы долгое «с-с-с-с-с», опустился на кровать. От только что бушевавшего урагана эмоций не осталось и легкого ветерка. Рашид вновь был идеально спокоен.

– Пошел вон, – махнул он рукой. – Ты заплатил. Это хорошо. Теперь пошел вон. Больше не приходи. Я с ишаками дел не веду. Все. Диме скажи: время идет. – Слава собрался было еще что-то сказать, но Рашид поднял руку и громко повторил: – Иди, Слава! И тотчас же Славику на плечо легла тяжелая рука «чиграша». Славик обернулся, буркнул:

– Слышь, ты руку-то убери. Телохранитель, улыбаясь почти беспечно, чуть сжал пальцы, и Славик не утерпел, охнул от боли. «Чиграш» повернул его к двери и легким толчком отправил в коридор. От этого толчка Славик чуть не влип физиономией в крашеную дверь сортира. Известие о показанных по телевизору портретах его ничуть не обрадовало, хотя и не особенно встревожило. Портреты? Ну и что? Кто на них смотрит? Ни один из них не отличался выдающейся внешностью. Ладно, Артем – рыжий. Ну так мало ли в Москве рыжих? Завались. Если каждого проверять будут, сто лет уйдет. Опять же, портреты еще не означают, что ментам удалось взять след. Рашид мог просто выстроить логическую цепочку. Пистолеты, банк, деньги. Хорошо бы передачу повторили, подумал Славик, шагая по коридору. Посмотреть хоть. Может, и не похожи еще портреты. Кто знает, тому похожи, а остальным… Он толкнул дверь в комнату. Артем пил свое обязательное молоко. Димка еще спал. Милка пыталась замазать Костиковы синяки при помощи косметики.

– Ты лучше малярную кисть возьми, – проворчал Славик, подсаживаясь к столу. – Быстрее будет. Костик скосил на него здоровый глаз.

– Отдал?

– Отдал, – кивнул Славик и вздохнул. – Рашид сказал, наши физиономии вчера по телевизору показывали. Мою, твою, – Артему, – и твою, – это уже Милке. – Гордись, – добавил он. – Теперь ты знаменитость.

– А по какой программе? – спросила Милка. Похоже, ее новость совершенно не встревожила.

– В «Дорожном патруле», наверное, – пробормотал Костик, стараясь не крутить головой и не раскрывать слишком сильно рот.

– Или в «Дежурной части», – предположил Артем. – Они всегда такое показывают. Я дома часто смотрел.

– Может, в «Петровке-38», – предположил Славик. – Или в новостях обычных. Честно говоря, не вижу разницы. Вот если бы нас показали в программе «Нобелевские лауреаты», тогда да. А так… Он придвинул кружку, налил кофе.

– Кофе… – начал было Артем, но Славик быстро его пресек.

– Не полезно. Знаю. Сто раз уже слышал.

– Правильно, – согласился здоровяк. – А раз знаешь, зачем пьешь?

– Достал, – покачал головой Славик. – Тема, я, в отличие от тебя, тыщу лет жить не собираюсь. Так что плевать мне, полезно это или нет. Профессор, – он с ходу переключился на Костика. – Ты Евгению звонил уже?

– С таким-то лицом? – усмехнулась Милка. – Да его прямо у общежития арестуют. Трех шагов сделать не успеет.

– Еще не звонил, – ответил Костик. – А что?

– А то, что вместе пойдем звонить. И деньги отдавать тоже поедем вместе.

– Зачем?

– На всякий случай.

– Хорошо, – покорно согласился Костик. – Вместе так вместе. Я не возражаю.

– Милка, – скомандовал Славик, – заканчивай свои художества. Не в Суриковском. Звонить пора. И разбудите кто-нибудь Димку.

– Ну, цыпа, давай, открывай глазки. Голос показался ей настолько громким, как будто его запустили через усилитель. Словно поезд промчался в полуметре.

– Поспали полчасика – пора и сказки рассказывать. Давай, давай, давай, просыпайся. – Анна сознательно не открывала глаза, понимая: пока эти уверены, что она спит, бить ее не станут. Какой смысл бить, когда человек этого не осознает? – Просыпайся, говорю, – и хлесткий удар по щеке. Голова ее мотнулась назад, во рту вновь появился металлический привкус крови. Губы ей разбили еще вчера, одним из первых ударов, теперь, стоило прикоснуться к лицу, кровь начинала течь снова.