Иван Сербин - Сердце дьявола

– Но нам велено подготовить дело к передаче по инстанции. Оперативник поднял голову, посмотрел на Волина и задал один-единственный вопрос:

– Когда?

– Думаю, дней через пять. Пока группу соберут, пока утвердят состав… Подтекст был ясен: «За пять-то дней, глядишь, уже и ловить никого не придется. Сами управимся». Лева удовлетворенно качнул курчавой головой:

– Уложимся. Если постараемся.

– Я тоже так думаю. Оперативник открыл первую страничку, облизнул губы – видно, давил в себе неприятные воспоминания, – и очень буднично начал читать:

– Со второй жертвой дело обстоит следующим образом. Анастасия Сергеевна Пашина, семнадцать лет. Учащаяся ПТУ. Третий курс, швея-мотористка. Училась более чем средне. Дворовый ребенок. Родители целыми днями на работе, девчонка была предоставлена сама себе. Иногда пропадала на сутки. Пили, ясное дело, – Лева оторвался от записей, пояснил: – Они там во дворе сколотили компанию, человек десять-двенадцать. В основном мальчишки, но было и несколько девочек. По показаниям подруг, примерно две недели назад Настя познакомилась с каким-то молодым человеком. Произошло это в центре. Точнее, на Театральной площади. Она звонила по телефону-автомату, он стоял за ней в очереди. Разговорились, познакомились. Убийца пригласил Пашину в ночной клуб. Поужинали, обменялись телефонами. Номера, разумеется, никто не запомнил. Но Настя говорила, что ее «ухажер» – мужик с «крутой» машиной, «крутыми» деньгами и абсолютно без комплексов.

– В каком смысле? – не понял Волин.

– Во всех смыслах, Аркадий Николаевич.

– Они что, спали вместе? Лева усмехнулся одной стороной рта:

– Аркадий Николаевич, современная молодежь начинает жить полноценной половой жизнью, еще не успев выбраться из пеленок. Чему тут удивляться? Волин подумал о Катьке, хмыкнул, бормотнул: «М-да».

– Он покупал ей что-то из шмоток, несколько раз водил в ночные клубы. Компания, понятное дело, обижалась. Потребовали, чтобы девчонка приносила им спиртное со своих вечеринок. Она дважды принесла. Три бутылки водки. Сказала: «Папик откупается». Кое-что из купленных им вещей я изъял, – Лева положил на стол пластиковый пакет.

– Протокол составил? – поинтересовался Волин. – А то ведь не зарегистрируют.

– Конечно, – следом за пакетом на стол лег бланк протокола изъятия. – Все в порядке. Понятые засвидетельствовали. Необходимо как можно скорее передать вещи на экспертизу, возможно, убийца оставил «пальцы».

– Обязательно передам, Лева, обязательно, – заверил оперативника Волин. – Я, кстати, получил заключение экспертов по вещам Ладожской.

– Есть что-нибудь?

– Ничего путного. Вещи фирменные. Микрочастицы есть, но их слишком много и практически нет характерных. Кровь на одежде принадлежит убитой. Вот, собственно, все. Оперативник сразу потерял к заключению всякий интерес, посмотрел в окно и вздохнул:

– И ведь что самое интересное: казалось бы, этот тип не мог не «засветиться». Вокруг ведь уйма народу. Целая армия, можно сказать. Так нет. Он ни разу не зашел к Пашиной домой, не заехал во двор. Никто из всей компании не может сказать, как он выглядит. Правда, однажды ребята решили посмотреть на кавалера и пошли к метро.

– Почему к метро?

– Ну он подъезжал за Настей к метро. Но увидеть его мальчишкам так и не удалось. Этот гад даже не вышел из машины. Просто открыл дверцу. Мальчишки, конечно, заметили машину, темную иномарку, но даже не сумели определить модель. То ли «Пежо», то ли «Шевроле».

– Ничего себе разница, – хмыкнул Волин.

– Вот именно, – с тяжелым вздохом заметил Лева. – Денежный парень на темной иномарке – отличная «зацепка». На темных иномарках пол-Москвы катается.

– Да, но «Пежо» и «Шевроле» все-таки меньше, чем «Мерседесов» или «БМВ», – заметил Волин. – Хотя, с другой стороны, будет крайне трудно доказать, что ухажер Насти и убийца-психопат – одно и то же лицо. Лева опустил блокнот на колени.

– Он очень хитер, этот сукин сын. Никто его не видел, а значит, никто не может опознать.

– Кое-кто все-таки видел, – Волин в двух словах рассказал Леве о том, что удалось выяснить Смирнитскому. – Без всяких сомнений, это один и тот же парень. Денежный, на темной иномарке. Кассирша из банка может его опознать. Пацаны из детского сада.

– Ну и что? – по мере разговора Лева распалялся все больше и больше. – Аркадий Николаевич, вы же следователь, знаете лучше меня: ни один суд не примет данное обстоятельство в качестве доказательства. Ну да, был знаком с обеими убитыми девушками. И что с того? Это ведь не доказывает, что именно он убил их. Мальчишки эти тоже не свидетели. Все трое находились в состоянии алкогольного опьянения, вы сами говорили.

– Мало ли что я говорил? – помимо желания произнес вдруг Волин. – Я много чего говорю. Были – не были, какая разница? Сегодня были, завтра не были. Главное, что они его видели.

– Нет, не главное, – произнес вдруг Лева тихо. – Аркадий Николаевич, вы сейчас говорите, как Жеглов в том фильме. «Плевать, как сядет Кирпич, главное, что сядет».

– Никогда не любил этот момент.

– Я тоже.

– И тем не менее. Временами «способ Жеглова» становится единственным оружием против этой швали, – вздохнул Волин.

– Помните, что ответил Шарапов? «Если начать законом дыры в следствии затыкать, то это будет уже не закон, а кистень».

– Слушай, Лева, заканчивай со своей демагогией. Я этот фильм наизусть помню. Все, кому не лень, цитируют.

– Иногда полезно напомнить.

– Думаешь, будет лучше, если мы, поймав этого ублюдка, разведем руками и скажем: «Иди, дорогой, гуляй. Режь дальше. Поскольку мальчишки-свидетели у нас того… выпивши были». С родителями будущих жертв ты сам пойдешь объясняться? Или на участковых переложишь? – Волин прищелкнул языком. – Они очень обрадуются, уверяю тебя.

– Я и не отказывался. С родителями Пашиной беседовал.

– И что? Ты им тоже рассказывал про Жеглова с Шараповым? Лева серьезно посмотрел на Волина и упрямо сказал:

– Мальчишки были пьяны. Мы это знаем. Даже если они укажут на него пальцем, это будет обман. Подтасовка. Суд не примет их показаний, если выяснится, что они в тот вечер пили. И это мы тоже знаем. Получается, любой гад может убивать кого вздумается и когда вздумается, не боясь возмездия.

– Если экспертиза докажет, что этот парень вменяем, он получит «вышку», – спокойно ответил Волин. – Думаешь, этого мало? Или ты смертную казнь вообще не воспринимаешь как возмездие?

– В данном конкретном случае – нет, – продолжал гнуть свою линию оперативник. – То, что вы предложили, – не возмездие, а произвол.

– Тяжело с тобой, парень. «Твоя беда, Лева, в том, что ты не можешь привыкнуть к смерти, – подумал Волин. – Такие, как ты, не удерживаются на нашей работе. Либо попадают к психиатру, либо увольняются».