Дей Кин - Каждый может умереть

— Пожалуйста, мама, — взмолилась Алисия. — Если вы рассердите Марти, он больше не придет.

— Ему незачем будет приходить. Вы будете там, с ним. — И мама добавила почти небрежно: — На твоем месте я бы переоделась в другое платье. Я думаю, в голубое, с белым воротником. Уверена, Марти захочет, чтобы ты с первого раза произвела хорошее впечатление на его друзей.

Когда к Марти вернулось самообладание, он оседлал стул и уперся руками и подбородком в его спинку.

— Знаешь что, старушка, — ухмыльнулся он. — Ты спятила.

Ты просто чокнутая.

Мама достала из стенного шкафа ворох платьев Алисии.

— Не такая чокнутая, каким будешь ты, если сегодня вечером выйдешь отсюда, не взяв с собой Алисию и Пепе.

Ромеро продолжал ухмыляться:

— Ха! И что ты сделаешь, если я не возьму?

— Я рада, что ты это спросил, — сказала мама, складывая одно из платьев Алисии. — Первое, что я сделаю, — это позвоню в газеты и попрошу их прислать репортеров и операторов, чтобы посмотреть и заснять то место, где живут жена и ребенок одного из ведущих боксеров в полутяжелом весе.

На Ромеро это не произвело впечатления.

— Подумаешь, большое дело!

— Тогда, — продолжила мама, укладывая легкое пальто поверх платьев, — я расскажу репортерам, какой работой мне приходится заниматься, чтобы помогать содержать твоего сына, и что, помимо тех нескольких долларов в неделю, которые ты давал Алисии в последний год когда тебе заблагорассудится, мы никогда не получали от тебя ни гроша. Даже когда родился Пепе. А если и. этого будет недостаточно, чтобы расстроить желудки твоих телевизионных болельщиков и настроить против тебя твоих именитых друзей, я могу припомнить несколько других вещей.

— Например?

— Например, как ты заключил сделку за моим кухонным столом о том, что продуешь свой последний бой, когда ты взял пять тысяч долларов за проигрыш, притом что половина paisanos [Испанские земляки] в Лос-Анджелесе поставила на тебя свои кровные деньги.

— Заткнись! — заорал Ромеро. — Кто тебе поверит?

— Кто знает? Может быть, боксерская комиссия.

Ромеро встал со стула и попробовал зайти с другой стороны.

— Перестань, madre mia.

Мама смахнула его ладонь с своей руки:

— Оставь свое «madre mia»! Надо было мне подумать, прежде чем производить на свет такого сына. Но теперь слушай, и слушай внимательно, Марти Ромеро! Алисия до сих пор тебя любит. Почему, я не знаю. Кто сумеет понять женщину? Но коль она тебя любит, сегодня вечером, когда ты уйдешь отсюда, ты возьмешь с собой ее и сына. Но если ты когда-нибудь ее обидишь, если ты когда-нибудь от злости поднимешь на нее руку, я услышу об этом. И обещаю тебе, если это случится, я не только добьюсь, чтобы тебя дисквалифицировали, я сделаю так, чтобы любой честный человек, занятый в спорте, плевал на тебя, когда ты будешь проходить мимо.

Ромеро вытер рот тыльной стороной ладони:

— Неужели ты это серьезно, мама?

— Я это серьезно.

Алисия попробовала образумить ее:

— Но, мама, если Марти не хочет, чтобы я и Пепе были с ним, ни к чему заставлять его забирать нас!

— Уж это мне судить.

Ромеро сделал последнюю попытку ее утихомирить:

— Но, мама! В здание, где я живу, детей не допускают.

— Это, — сказала мама, — твоя проблема. — Она закрыла и застегнула чемоданы. — А теперь убирайтесь из моего дома, все трое!

Когда они ушли, Алисия и Пепе — плача, а Марти — со злым и угрюмым лицом, мама долго сидела, раскачиваясь в ветхом плетеном кресле-качалке на переднем крыльце, наблюдая, как мигают городские огни, наслаждаясь ароматом звездчатого жасмина и вьющихся роз, которые вскоре предстояло смести бульдозеру.

Она была старой. Она устала. Она ненавидела смотреть, как садится солнце. С другой стороны, ночи — это не так уж плохо.

У нее есть ее работа. Утра, остававшиеся у нее, — вот что беспокоило ее, старую женщину, ожидающую смерти, идущую обратно к обреченному старому дому, наполненному лишь тишиной и воспоминаниями теперь, когда ушли Пепе и Алисия.

Крит, крупнейший греческий остров и четвертый по величине в Средиземном море, очаг минойской цивилизации, расположен к югу от Ионических островов, длина 160 миль, ширина 35 миль, площадь 3,234 квадратных мили, население 442,339 человек

В пять сорок пять миссис Мэллоу, администратор, проживающая в Каса-дель-Сол, включила прожекторы на ланаи и подсветку в бассейне. Мистер Мелкха преодолел свою лень, нетвердой походкой подошел к двери своей квартиры и взял вечернюю газету, принесенную мальчиком. Он просмотрел заголовки, снова наполнил свой стакан хайболом и, вернувшись к креслу на ланаи, обнаружил, что миссис Родни Уайли, работающая сестра девочки-подростка из квартиры 34, заняла кресло по соседству с ним.

— Чудесный вечер, правда? — улыбнулась женщина.

— Чудесный, — согласился Мелкха и вернулся к пьяному созерцанию девушки в красном бикини, которая теперь, когда солнце зашло, перебралась со своей подстилки в бассейн.

Колетт была недурна собой. Грудь чуточку маловата по нынешней моде, но у нее была маленькая нога, хорошие лодыжки, и она ходила, плавала и, несомненно, занималась своим ремеслом с естественным изяществом, которое либо дано девушке, либо нет.

Мелкха потягивал свою выпивку. Было время, когда просто ради удовольствия, как и его предок превратил кусок камня в прекрасную женщину, которую назвал Галатеей, он мог бы сделать приличную актрису, возможно, даже небольшую звезду из девушки в бассейне. И хорошо провести при этом время.

Бывший нищий грек развеселился от этой мысли, потом посерьезнел. И все-таки он достиг возраста угасающих возможностей, когда все девушки до двадцати пяти кажутся ему хорошенькими. Опять же, если девушка в бассейне состоит из сырой глины, из которой толковый продюсер-режиссер может вылепить актрису, приносящую большие кассовые сборы. Это долгий, дорогостоящий процесс, а как раз тогда, когда вы почти доводите девушку до нужного этапа, обычно происходит одно из трех.

Она решает, что замужество и дети для нее важнее, чем карьера… Когда вы ставите ее перед камерами, у нее так и не находится этого не поддающегося определению свойства, отличающего актрису от говорящего скворца… Вы не можете подыскать подходящий съемочный материал для полного раскрытия ее потенциала.

Мелкха развернул вечернюю газету и снова взглянул на заголовки. Или она вообще устанет от этого глупого занятия и поступит так, как поступила сегодня утром Глория Амес, — найдет легкий выход.

Он понял, что миссис Уайли что-то ему говорит:

— Простите?

— Я только сказала, — женщина кивнула на заголовки, — что жалко, правда?

— Да, — согласился Мелкха. — Жалко.