Дей Кин - Каждый может умереть

— Да с какой стати? Она уже играет так тихо, что мне и то не слышно.

Существует еще проблема собак. Собак больших, маленьких, среднего размера — все они попадают под определение домашних, но все питают псиные иллюзии насчет того, что ковровое покрытие по восемь долларов за квадратный ярд — родственник травы, на которого можно пописать.

У жильцов, у которых нет собак, обычно бывают кошки, или обезьяны, или дети. В первую очередь дети. С милыми мордашками, розовощекие, маленькие чудовища, чьи матери выпускают их поорать в восемь часов утра, и с этого времени вплоть до послеобеденного сна в два часа они с грохотом проносятся вверх-вниз по балконам, дубасят в двери спящих жильцов, делают вид, что лифты самообслуживания — это шахтное оборудование на ракетной базе, заставляют седеть администраторов многоквартирных домов и сотрудников страховой компании, падая в глубокий бассейн, и усердно помогают обожающим их матерям засорять канализацию не проходящими в унитаз предметами, представляющими специфический интерес для детей и молодых женщин детородного возраста.

Миссис Мэллоу удостоверилась, что табличка «Проживание без детей и домашних животных» прочно прикручена к шероховатой каменной стене возле ряда почтовых ящиков, потом постояла, обмахиваясь журналом, который она читала, когда позвонил мистер Мазерик.

Настало время проверить и запереть двери прачечных на всех трех этажах, но она слишком устала. Ей было жарко. Ей было тревожно. Она жалела, что после смерти ее третьего мужа, вместо того чтобы управлять многоквартирными домами, не выбрала какого-то другого способа зарабатывать на жизнь. Работать в офисе, служить приказчицей в магазине — почти все было бы интереснее того, чем она занималась последние двенадцать лет. Она была честна сама с собой. Все-таки при том роде деятельности, что она избрала, можно было более или менее распоряжаться своим временем. Кроме того, работа давала ей возможность жить в квартире, гораздо лучше той, которую она могла бы себе позволить в ином случае. Ну и последнее: каждый месяц миссис Мэллоу откладывала немного денег.

Она отключила брызгающий фонтанчик у фасада, вернулась в свой номер с кондиционером и приготовила себе двойной «Кузнечик», использовав сверх нормы зеленого мятного ликера. Отхлебнув коктейль, смакуя, миссис Мэллоу почти сразу почувствовала себя лучше.

Ее просто заела скука! Администраторам других многоквартирных домов везет — им достаются интересные жильцы. В зданиях, которыми они заведуют, случаются поножовщина, стрельба и убийства. Их фотографии даже попадают в газеты. Но с ней не случалось ничего волнующего. Она даже никогда не встречалась ни с какими интересными людьми. Ради тех волнений, что она испытала, ей можно было бы и не приезжать в Лос-Анджелес. Можно было бы с таким же успехом оставаться в Де-Моине. Свободной рукой она поправила свои обесцвеченные волосы. Конечно, даже теперь, когда она несколько прибавила в весе, перешла на сороковой размер и вынуждена большую часть времени носить корсет с бюстгальтером, она в любой момент может снова выйти замуж. Если сумеет найти подходящего человека. Такого, который не рассчитывает, что она возьмет его на содержание.

Она сбросила туфли, устроилась поудобнее в мягком кресле, отхлебнула из стакана, потом открыла журнал. Ее губы явственно двигались, пока она читала первый абзац выбранной ею статьи:

«В шесть тридцать, ясным теплым весенним утром специальный офицер Смит, совершавший утренний обход роскошного загородного клуба „Сан-Карло“, случайно заглянул в мужскую раздевалку и увидел безжизненное тело полуобнаженной женщины. Ее окровавленное лицо было изуродовано до неузнаваемости, клюшка для гольфа, которой женщину забили насмерть, лежала на холодном кафельном полу возле нее…»

Позднее этим же вечером, после внесения залога, доктор Гэм и прокурор Мортон разговаривали с Евой Мазерик в вестибюле полицейского участка голливудского сектора. Она искренне настаивала, что понятия не имеет, как из кабинета доктора Гэма в Беверли-Хиллз попала сначала в публичную библиотеку Санта-Моники, потом на набережную с аттракционами, а оттуда — в коктейль-бар неподалеку от Каса-дель-Сол, где ее и человека, Пристававшего к ней в заведении, арестовали и поставили на учет за нарушение общественного порядка.

Ева отчетливо помнила утро. Она помнила, как позвонила в офис Гэма, чтобы записаться к нему на прием. Она помнила, как просила передать миссис Кац, что вернется через несколько часов. Она помнила, что пришла на прием к Гэму. Но остаток дня, с того времени, когда вскоре после ее ухода из кабинета доктора первый шок, вызванный содержанием письма от мисс Шмидт, прошел, имел весьма расплывчатые очертания.

Все, что она помнила, — это как ехала в такси, сожалея, что добрая фрау отставного полковника так о ней пеклась. Будь она по-прежнему в лагере Ein und Zwanzig, ей бы не пришлось принимать это решение. Если бы она и не умерла от слишком частого внимания герра Гауптмана, то к этому времени он настолько истощил бы ее физически и эмоционально, что она, во всяком случае, была бы не способна думать.

Однако в тот момент все было очень ясно. Спокойно, но целенаправленно передвигаясь в унылой тиши читального зала библиотеки, Ева отыскала словарь и посмотрела, что такое «инцест».

«Инцест (инцест) — сущ. среднеангл.; от лат. incestum, нецеломудренное кровосмешение, ср. род от incestus, нецеломудренный. 1) Половое сношение между лицами, находящимися в слишком близкой для законного бракосочетания степени родства; 2) в церковной терминологии, духовный инцест».

Ева поразмышляла над определением. Она не считала себя такой уж распущенной. Этот этап ее жизни был насильно ей.навязан. И конечно же ее не интересовала духовная сторона вопроса. Она хотела знать лишь две вещи: юридический статус девушки, которая, того не зная, вышла замуж за собственного брата. Каковы шансы, что зачатый ими ребенок родится здоровым и нормальным?

Энциклопедии не слишком помогли. Но Ева узнала, что «начало обычаю заключать браки между братьями и сестрами, согласному с моралью Древней Персии, а также Древнего Египта, было положено Птолемеем Вторым, когда тот женился на своей родной сестре Арсиное Филадельфе».

В статье о браке говорилось следующее:

«Наиболее широко распространенным и наиболее жестко применяемым к бракам ограничением является свод правил, который запрещает брачные союзы между членами одной семьи».

И далее, в той же статье, после обсуждения в ней браков между матерью и сыном и между отцом и родной дочерью:

«…Еще более очевидны свидетельства относительно браков между братом и сестрой (Маршалловы острова и Гавайи; царские семейства древних ирландцев, египтян и инков)».