Дей Кин - Каждый может умереть

Он поставил машину в своем боксе, пошел к лифту самообслуживания и тут был избавлен от необходимости принимать решение, поскольку мистер Мортон и Эрни Кац вышли из тени.

— Ну, наконец-то, — сказал Кац.

Мистер Мортон добавил:

— Видите ли, доктор, через вашу службу секретарей-телефонисток мы проследили ваш путь до участка шерифского департамента в Малибу. Но когда я разговаривал с начальником смены, он сказал, что вы только что ушли.

Доктор Гэм отыскал свои сигареты и раскурил одну из них.

— В чем проблема, джентльмены?

Кац ответил, опередив Мортона:

— В Еве Мазерик. Чарли только что вернулся, после того как пытался поговорить с ней, но у бедной детки истерика, и она говорит, что не хочет разговаривать ни с кем, кроме вас. Она даже не позволила ему внести за нее залог. А мы считаем, что ради ее блага тут нужно действовать деликатно. Вот почему мы дожидались вас здесь, внизу. Мы не хотим, чтобы до тех пор, пока мы не докопаемся до причины, другие жильцы или ее муж узнали, что мы ее нашли.

То, что они оба говорили, казалось Гэму полнейшей бессмыслицей.

— Причина? Отыскали ее? О чем, черт возьми, вы говорите? Где Ева?

Мистер Мортон сказал ему:

— В кутузке для пьяных женщин, в участке голливудского управления полиции, задержана в нетрезвом состоянии за нарушение общественного порядка, оскорбление действием, а также за умышленное нанесение ущерба частной собственности.

— Вы меня разыгрываете, — сказал Гэм. — Наверняка разыгрываете.

— Нет, — заверил его Кац. — Вы, наверное, не знаете, что она пропадала весь день и вечер?

— Нет. Последний раз я видел Еву в своем кабинете, около двух часов.

Кац продолжал:

— Так вот, она не вернулась сюда. И теперь создается впечатление, что все то время, пока мы обзванивали больницы «Скорой помощи» и местные отделения полиции, она сидела в кабинке у Пэдди и накачивалась пойлом. Полицейские узнали от Пэдди, что она зашла около девяти часов и сидела себе тихо-мирно, одна-одинешенька, все время заказывая мартини. Потом, примерно час назад, какой-то шутник стал ее подначивать. И вместо того чтобы отшить его, как следовало бы приличной женщине, она огрела его по голове бутылкой виски, а когда Пэдди попытался помешать ей убить парня, она и в него запустила бутылкой, которая пробила зеркало позади стойки.

Несмотря на ранний час и относительную тишину в городе, в стенах полицейского отделения постоянно сновали туда-сюда офицеры в форме и в штатском, звучали телефонные звонки и металлический стук телетайпов.

Гэм ждал, поставив один локоть на конторку для составления протоколов, пока сестра-хозяйка проведет Еву Мазерик через закрытую дверь с большой надписью: «ПРОНОСИТЬ ОРУЖИЕ ВНУТРЬ ЗАПРЕЩЕНО». За это время на двоих молодых людей, подозреваемых в крупной краже, составили протокол; пьяный, так нализавшийся, что не мог назвать сержанту за конторкой свое имя, требовал, чтобы ему позволили позвонить своему адвокату; женщина средних лет, чье лицо носило следы прежних побоев, рыдая, в подробностях описывала последние оскорбления, которым, как она утверждала, подверг ее муж.

Гэм вгляделся в женщину с врачебным интересом. Бывали моменты, когда он жалел, что мужчины не могут открыто рыдать. Слезы ничего не решают, но они все-таки дают женщинам физический выход для их эмоций. Женщине не приходится держать все в себе, как это делает мужчина.

Он не понимал, как мог так ошибаться по поводу Евы. Он никогда не думал, что она из тех, кто попадает в камеру предварительного заключения. Он спрашивал себя: не было ли это отчасти его виной. Ева Мазерик находилась во власти каких-то сильных переживаний, когда пришла в его офис. Будь он более хорошим психоаналитиком, он бы убедил ее освободиться от груза того, что она хотела ему рассказать.

Закончив разговаривать с рыдающей женщиной и выслав патрульную машину за ее мужем, сержант за конторкой вытер потное лицо влажным носовым платком.

— Жарко, а, мистер? — спросил он. — И похоже, днем опять будет пекло.

— Да, — согласился Гэм. Он поддержал разговор. — Городским властям надо было бы установить кондиционеры во всех отделениях.

— Ха! Кому есть дело до того, что полицейские обливаются потом?

— Наверное, вы правы.

Гэм отстранился от конторки и прошел вперед поприветствовать Еву, когда тюремный надзиратель открыл запертую дверь и сестра-хозяйка провела ее к конторке.

— Вы в порядке? — спросил Гэм, схватив ее за локоть.

Ее голос был тихим и ничего не выражающим.

— Я все еще немного пьяна и напугана.

— Ничего удивительного.

Девушка оглядела вестибюль:

— Вы — один?

— Нет. Снаружи, в машине мистера Мортона, ждут мистер Кац и мистер Мортон.

— Мне нужно с ними разговаривать?

— Нет, — заверил ее Гэм. — Залог за вас был внесен несколько минут назад, и, как только мы заберем ваши личные вещи, вы вольны уйти отсюда, никому ничего не объясняя. То есть если вы не сочтете, что, поговорив со мной, вы почувствуете себя лучше.

— Думаю, это может быть так, — согласилась Ева, когда расписывалась за косметичку и ее содержимое, а дежурный сержант положил перед ней ее сумочку. — Мне нужно с кем-нибудь поговорить. Можно попросить у вас сигарету?

— Конечно.

Гэм дал ей сигарету и зажег ее, потом провел ее по вестибюлю в относительно уединенное место, к жесткой деревянной скамье, отполированной десятками тысяч брюк и обтягивающих юбок.

— Ну что же. Давайте начнем, Ева, — сказал Гэм, усевшись рядом с ней. — Связано ли как-то ваше пребывание здесь с тем, что беспокоило вас, когда вы пришли ко мне в кабинет?

— Да. Пол знает?

— Вы имеете в виду — то, что вы здесь?

— Да.

— Насколько мне известно, нет. Я не виделся с ним. Я приехал домой всего несколько минут назад. — Он добавил, не заботясь о достоверности: — Но мистер Мортон и мистер Кац сказали мне, что он волнуется за вас.

— Интересно почему.

— Это довольно загадочное заявление.

— Это то, что я чувствую. — Она наполнила легкие дымом и выдохнула. — Пожалуйста, не думайте, что я не благодарна вам, людям, которые проявили такую доброту. Я благодарна. Что бы ни случилось между Полом и мной, я не думаю, что смогла бы вытерпеть еще пять минут в этом месте. Я пожалела почти тотчас же после того, как не позволила мистеру Мортону внести залог, когда он был здесь. Просто я не знала, что делать. Я до сих пор не знаю.

Гэм был мягок с ней:

— Почему бы вам не дать мне возможность попробовать вам помочь, Ева? Допустим, вы начнете с того, что расскажете мне, куда вы пошли, после того как покинули мой кабинет.

— Я не знаю.

— Чтобы я вам помог, вам придется быть искренней со мной.

— Я стараюсь. Просто до сих пор все как в тумане. Я помню, как шла, помню, как была в библиотеке, помню, как была в Санта-Монике, на набережной с аттракционами.