Шарль Эксбрайа - Очаровательная идиотка

- А вы считаете, что он напился?

- Чем же еще объяснить всю ту чепуху, которую он наплел маме?

Гарри понял, что любые проблемы бывают серьезными только в том случае, если вы сами считаете их таковыми. С точки зрения не слишком проницательных жительниц Лондона, дьявольские махинации агентов советской разведки выглядели всего-навсего шутками дурного тона. И возможно, здесь кроются ростки новой политической философии - ничего не принимать всерьез, решил молодой человек.

Когда миссис Лайтфизер и ее дочь легли спать, Гарри отправился в комнату, где Тер-Багдасарьян вкушал самый что ни на есть реакционный покой. Молодой человек опустился в кресло под фотографией покойного мистера Лайтфизера, прося этого бесплотного покровителя вдохнуть в него, Комптона, хоть капельку мужества, проявленного им в Дюнкерке, чтобы достойно поговорить с армянином, когда тот проснется. Однако скоро усталость взяла верх над боевым задором, и Гарри, почувствовав, что засыпает, прилег рядом с Багдасарьяном. В конце концов, с какой стати тот должен единолично пользоваться кроватью?

Тишина и покой снизошли на этот дом, где Запад и Восток мирно почивали рядом, правда даже не подозревая об этом.

7 часов 00 минут

Сначала миссис Лайтфизер, а потом и Пенелопа, надев домашние халаты, прислушивались, не раздастся ли какой-нибудь звук из комнаты, где спали их гости. Потом миссис Лайтфизер удалилась на кухню, а Пенелопа пошла в ванную.

Багдасарьян начал потихоньку возвращаться к действительности. Сначала он не заметил ничего необычного, и глаза безотчетно скользили по незнакомой обстановке комнаты. Решив, что все еще спит, он снова прикрыл веки. Поворачиваясь, Багдасарьян наткнулся на Гарри Комптона. Ощущение, что он не один в постели, вернуло армянина на много лет назад, в те времена, когда подле него еще была нежная Лейя. Улыбнувшись воспоминаниям юности и все еще не открывая глаз, Багдасарьян запечатлел нежный поцелуй на лице Комптона, который в свою очередь видел во сне Пенелопу, а потому ответил на ласку с величайшим пылом. Этот поцелуй разбудил обоих мужчин. Обнаружив, что они лежат в постели обнявшись, Багдасарьян и Комптон сначала застыли от удивления, потом одновременно отпихнули друг друга. В глазах у обоих зажглось одинаковое негодование, губы искривила сердитая гримаса. Багдасарьян первым пришел в себя:

- Это еще что такое? Какая муха вас укусила?

- А вас?

- И для начала - какого черта вы забрались в мою постель?

- А вы?

- Что? Но...

Снова оглядев комнату, армянину пришлось признать, что он не у себя дома.

- Где я?

- У несчастной, которую собирались убить!

К ресторатору из Сохо сразу вернулась память, но понять, что все-таки с ним произошло, он пока не мог. Какая череда непостижимых случайностей привела его в постель в доме той самой женщины, которую он хотел прикончить?

- Что со мной стряслось?

Комптон рассказал, а армянин покраснел от смущения.

- Короче, если я вас правильно понял, меня провели, как мальчишку?

- Да, но миссис Лайтфизер даже не подозревает об истинном положении дел. Она не поверила ни единому вашему слову. Теперь вы не можете ничего предпринять против нее. Впрочем, это значило бы совершенно напрасно рисковать еще раз - все ваши угрозы не произвели никакого впечатления. Вас считают просто психом и думают, что у вас был припадок.

- Припадок? Ладно, это мы еще обсудим... А пока мне надо смываться. Поглядите, свободна ли дорога.

Гарри послушно вышел из комнаты и обнаружил, что в гостиной пусто. Он сделал знак Багдасарьяну, что тот может идти. Последний поручил молодому человеку объяснить его бегство раскаянием и боязнью после вчерашней сцены показаться на глаза миссис Лайтфизер. Кроме того, он приказал Гарри как можно скорее зайти к нему на Грик-стрит.

Багдасарьян на цыпочках выскользнул из комнаты. Он уже добрался до двери в коридор, ведущей на лестничную площадку, как вдруг, услышав за спиной "ку-ку!", застыл на месте. Нервно обернувшись, армянин увидел Пенелопу. Девушка, как всегда, заливалась дурацким смехом.

- Вас застукали с поличным!

Это выражение всегда порождало у Багдасарьяна множество комплексов, а потому ему страшно захотелось вытащить нож и отрезать этой глупой курице голову.

- Так вы решили сбежать, не попрощавшись с мамой?

Багдасарьян терпеть не мог подобных ситуаций. Он промолчал.

- И потом, - продолжала Пенелопа, - насчет полицейского вы явно загнули! Вы такой же полицейский, как Гарри - шпион!

Ресторатор из Сохо побледнел как смерть, подумав, что ему чертовски повезет, если эта идиотка не ухитрится еще до вечера отправить его в лапы Ярда.

- Вы ведь сговорились с Гарри, да? Признайтесь!

Немного поколебавшись, Багдасарьян уцепился за протянутую ему соломинку.

- Что ж, да, правда! Только не говорите об этом своей матери - мне будет слишком стыдно!

Уговаривая Пенелопу, армянин пытался сообразить, о чем, по мнению барышни, они с Гарри могли сговориться...

Гарри вошел в столовую в тот момент, когда Пенелопа дружески махала рукой Багдасарьяну, удиравшему из ее дома так, будто за ним гналась вся британская контрразведка. От такого зрелища у Гарри пересохло в горле. При виде молодого человека Пенни опять разразилась своим невыносимым смехом и, подойдя поближе, похлопала поклонника по щеке.

- Он мне во всем признался! - заявила девушка. - Так что вам не стоило скрытничать!

- Он вам во...

У Комптона подогнулись колени, и он вцепился в стол, чтобы не упасть. Ни о чем не догадываясь, девушка продолжала болтать:

- Не понимаю, что вас толкнуло на такие крайности! И моя бедная мама... зачем понадобилось с ней так обращаться?

Армянин, очевидно, покаялся! Но, если так, возможно, он свалил вину на него, Гарри, а тогда - прости-прощай радужные мечты о совместном с Пенелопой будущем!

- Клянусь вам, я ничего подобного не хотел... но уж если ему что втемяшилось в голову... О, я понимаю, вы мне не верите! Что ж, ладно... все ясно... Позвольте мне уйти... Я вас больше не увижу...

- Ну-ну, все это не так уж страшно!

Комптон окончательно перестал понимать что бы то ни было. Право же, только в капиталистической стране девушка могла счесть "не такой уж страшной" попытку прикончить ее собственную мать! Подобная черствость так возмутила Гарри, что, предложи ему сейчас кто-нибудь подбросить бомбу в Букингемский дворец, он бы это сделал!

- Прощайте, Пенелопа! - гордо проговорил молодой человек.

И он твердым шагом направился к двери.

- А как же ваш завтрак?

Следовало, конечно, ответить, что без завтрака он обойдется, но, на беду, Комптону страшно хотелось есть, а потому он вернулся.

- Я не могу снова сесть за стол в вашем доме, пока вы меня не простите! - заявил Гарри.