Шарль Эксбрайя - Болонская кадриль

— И меня, сержант!

Карло испепелил подчиненного высокомерным взглядом.

— Вы только рука, а голова — я. Никогда не забывайте об этом, Морано. И все, что вы делаете, сначала я продумал, вот так! Ясно?

— Ясно, сержант…

И Морано понял, что еще не пришел тот день, когда он сможет похвалиться медалью перед друзьями из Гаруньяно. Но Коррадо уже не обращал на него внимания, а снова повернулся к пленникам.

— Где жертвы?

— Жертвы?! — взорвался Фальеро. — Да мы и есть жертвы!

— Только не говорите этого мне, синьор! — фыркнул сержант. — Все преступные уловки я знаю наизусть! Вы убили, спрятали трупы и собирались улизнуть. Но тут появился я и с беспримерной отвагой, с полным презрением к опасности, на которое способны лишь карабинеры, эти аристократы полиции, преградил вам дорогу! Жаль, что тут не оказалось хотя бы одного-двух журналистов, а? Ma gue! Безвестность не подобает верному долгу солдату!

Бледный от злости Санто перебил тираду сержанта:

— Может, хватит?

Сержант вздрогнул. Потрясенный Силио — подумать только, какой-то штатский смеет так разговаривать с его шефом! — уронил ружье. Прогремел выстрел, и пуля засела в спинке кровати. Все переглянулись, осознав грозившую им опасность.

— Карабинер… — только и смог пробормотать Карло.

Пристыженный Морано подобрал ружье.

— Извините, сержант…

— А если бы вы меня убили, дурак? У кого бы вы просили прощения? У моего трупа?

Увидев на тумбочке телефон, Коррадо подбежал и быстро набрал номер.

— Алло! Антонина!.. Это твой Карло… Что здесь творится!.. Я лишь чудом избежал смерти! Но небо не пожелало лишить тебя супруга, мой ангел! Я просто хотел тебя успокоить… Иди, ты можешь спать, бедняжка, а я должен выполнить свой долг! Что? Ты не спала? Что ж, жена солдата должна стойко выносить постоянную тревогу! Да-да, обещаю… Я буду достоин тебя! И, если того пожелает Господь, мы скоро увидимся! А?

Разъяренный Санто схватил Коррадо за руку:

— Да сколько же можно?!

— Спокойно! Покушение на сержанта карабинеров при исполнении служебных обязанностей обойдется вам очень дорого! Где трупы?

— Какие трупы?

— Несчастных, которых вы злодейски убили! Например, графа Матуцци…

— Как? Мой отец убит? — вскрикнула Тоска.

Коррадо посмотрел на нее:

— Ваш отец? А кто вы такая, синьора?

— Тоска Фальеро, дочь графа Матуцци.

— Так… А это?

— Санто Фальеро, мой муж.

— Ах вот как… тогда, значит, ошибка вышла… А ежели человек согрешит по неведению, это ведь всегда можно уладить, правда? Но где же синьор Ваччи?

— В Болонье, он оставил нам свою виллу на несколько дней.

— Ага…

Сержант повернулся к Силио.

— Боюсь, нам придется объясниться, Морано, — тихо проговорил он, но за внешней мягкостью скрывалась воистину необъятная злость.

— Вы что-то сказали, синьора? — спросил он Тоску.

— Мы поженились только утром, сержант, и это наша брачная ночь.

— Правда?

В разговор вмешался Фальеро:

— Вам известно, что такое брачная ночь, сержант?

— А как же, синьор, у каждого свои воспоминания! Ах, синьора, это лучшие минуты в жизни женщины! Куколка превращается в бабочку… Такая ночь никогда не забудется, синьора, никогда! Знаете, моя Антонина часто мне говорит: «Ты помнишь, Карло?» Карло — это я… Так вот…

— Плевать нам на это!

— Синьор Фальеро не любит поэзию, насколько я понимаю? Мне жаль вас, синьора, потому как жизнь без нее ничего не стоит… Но позвольте мне еще раз нижайше принести вам мои поздравления. Мы с карабинером уходим и оставляем вас наслаждаться минутами этого упоительного, единственного в мире блаженства!

И, безукоризненно вытянувшись по стойке «смирно», сержант отдал честь, потом, как на учениях, повернулся на каблуках и с высоко поднятой головой двинулся вправо.

— А мне что делать, сержант? — спросил Морано.

— Иди за мной, дурень!

Как только карабинеры ушли, Тоска без сил опустилась на кровать.

— Никогда в жизни не слышала столько пальбы, и надо же, чтобы все это обрушилось на меня сразу после свадьбы!

Санто попытался обнять жену, но она с неожиданной яростью стала вырываться.

— Оставьте меня! Вы ничуть не лучше остальных! Вы клялись, что если я и не питаю к вам пылкой страсти, то хотя бы смогу жить тихо и спокойно, а сами устроили настоящее сражение!

Надеясь успокоить жену, Санто снова попытался заключить ее в объятия, но Тоска продолжала отбиваться:

— Отстаньте! Говорю вам: не трогайте меня!

— Может, вы и в самом деле оставите молодую даму в покое, синьор, а?

На пороге комнаты опять стоял улыбающийся сержант, а за его спиной в темноте поблескивало дуло ружья карабинера. Мгновение Тоска молча созерцала эту картину, потом свернулась в клубочек и зарыдала. На сей раз у нее началась настоящая истерика. Санто бросился было на помощь, но сержант его опередил:

— Позвольте мне! Я-то к таким вещам привык, синьор, а вы еще новичок!

Он уселся на кровать рядом с молодой женщиной и начал тихонько поглаживать ее волосы, руки, спину.

— Ну-ну-ну, моя голубка… моя горлица… Дышите глубже… Закройте глазки, мой ангелочек…

Вытаращив глаза, Санто наблюдал эту картину. Он уже открыл рот, собираясь крикнуть, но сдержался и тяжело осел на стул, так и не издав ни звука.

— Нет, этого просто не может быть! Тут явно что-то не так… Я женюсь, и по этой причине, с молчаливого согласия родителей, при всем честном народе начинается незнамо что… Какой-то выродок оскорбляет меня прямо в мэрии… потом меня избивают в церкви… Я убегаю в горы, чтобы нам с женой никто не мешал… и тут парень, которого я ни разу в жизни не видел, задает мне трепку и привязывает к стулу… Потом появляется мой побежденный соперник и расквашивает мне физиономию… Выстрелы хлопают, как ракеты во время фейерверка… И в довершение всего, когда у меня появляется надежда, что мы с женой избавились от банды сумасшедших, приходит сержант карабинеров и принимается ласкать мою жену прямо у меня на глазах! Нет, что ни говорите, а здесь точно должна быть какая-то чертовщина…

— Я не ласкаю вашу жену, синьор, я ее лечу! — сурово возразил сержант. — Поглядите, она уже немного успокоилась… Все-таки рука Карло Коррадо — это вещь, и, между нами говоря, найдется немало женщин, только и мечтающих ее присвоить! Но у меня есть Антонина! И я ей верен! Всегда верен жене и родине — таков сержант Коррадо!

Фальеро наконец взял себя в руки.

— Что ж, сержанту Коррадо следовало бы убраться отсюда, да поживее!

— Минуточку!

— Что?

— Я сказал: минуточку, синьор! Потому как есть ведь еще эта история с выстрелами… Может, потолкуем немного о них, а? Если хотите знать мое мнение, эта стрельба ужасно подозрительна!