Анна и Сергей Литвиновы - Девушка без Бонда

– Джи-пи-эс включен, – горделиво доложила Таня.

– Посмотри: какие координаты твоего местонахождения показывает прибор?

– Сейчас… Так-так… Ага, вот…

– Записываю.

– Тридцать один градус, потом запятая и девятнадцать два нуля – это, я так понимаю, северная широта… И тридцать три градуса, запятая, тридцать два тридцать два – восточная долгота…

Полковник записал координаты на пачке «Ту-134», что всегда была под рукой, и достал с полки огромный атлас мира. Начал его листать в поисках нужной страницы – падчерица сказала, что находится где-то на северном побережье Африки.

– Эк тебя занесло, Танюшка… – проговорил Валерий Петрович, когда определился с координатами.

– И где же я нахожусь? – с напускной бравадой выдохнула Садовникова.

– Северный Египет. Вокруг пустыня. До ближайшего городка – скорее, поселения – километров семьдесят.

– Ого! И что же мне делать? – теперь не бодрость, но растерянность слышалась в голосе его любимой Танюшки.

– Прежде всего, – полковник постарался, чтобы его голос звучал солидно и успокаивающе, хотя сердце опять защемило от тревоги за падчерицу, – ничего не предпринимай. Сиди там, где сидишь. А мы что-нибудь постараемся придумать.

Сам он уже начал лихорадочно размышлять, просчитывал в уме варианты: куда звонить, к кому бежать на поклон. Скорее всего, придется обращаться в каирскую резидентуру. Интересно, кто сейчас в Египте резидент? Хорошо бы оказался знакомый, а еще лучше ученик…

– Ты, главное, только не волнуйся, – продолжил Ходасевич разговор с падчерицей, – вытащим мы тебя оттуда…

– А я и не волнуюсь, – хмыкнула Таня. – Я знаю, что для тебя, Валерочка, нет ничего невозможного. Ты практически всемогущ.

Падчерица умела подмаслить отчима ласковым словом – хоть и понимал он, что все ее комплименты если и не полное вранье, то безбожно переслащены, а все равно было приятно.

– Думаю, в вертолете должны быть медикаменты и «энзэ», – произнес отчим.

– Я уже нашла и то, и другое. И даже своему скоту-сопровождающему шину наложила. Пусть помнит мою доброту.

– Не знаю, когда получится, но я постараюсь, чтобы хорошие люди подъехали и тебя оттуда сняли в целости и сохранности. Координаты твоего местоположения я записал. Не вешай носа.

– Маме ни слова, – предупредила Таня.

– О чем ты говоришь, Танюшка! Она вообще до сих пор не знает, что ты из России-то улетела.

– Я тебя целую, мой толстячок, и надеюсь на скорую встречу.

– И я тоже.

…Довольно безмятежно прощаясь, ни он, ни она тогда не предполагали, что встреча их будет нескорой… А может, и вообще не состоится…

Солнце зашло, и сразу стало холодно. Татьяна достала из своей дорожной сумки свитер. А пледом, который нашелся в вертолете, прикрыла араба-«дворецкого», он по-прежнему был без сознания и только изредка постанывал.

«Доброй быть невыгодно, – думала Садовникова. – Какой я, к черту, секретный агент, в которые меня Чехов-Костенко готовил? Не смогла расправиться с противником. Араба пожалела, не стала выбрасывать с вертолета, теперь вот вожусь с ним, лечу, обезболивающий укол ему сделала… А мне и самой обезболивающее пригодилось бы… Чуть не погибла, теперь вот мерзну на необитаемом острове. А ведь Халид этот – если б ситуация повторилась с точностью до наоборот и я б сломала руку и лежала без сознания – со мной бы чикаться не стал… Да он и не чикался: вез меня, без зазрения совести, в лапы своим друзьям-террористам, и ничего у него внутри не дрогнуло…»

Но вызвать в себе ненависть к спутнику не получалось: уж больно он выглядел жалким и бледным. Бесследно потерял свои доминирующие качества: выдержку и достоинство. Метался в бреду, стонал… Совсем не факт, что когда-нибудь еще поедет в «Харродс» на распродажу.

Небо очень быстро – как всегда бывает на юге – потемнело, и зажглись звезды. С каждой минутой их становилось все больше, и скоро своими хрустальными головками они заполнили весь небосклон, от края до края. Такое количество звезд Татьяна видела, пожалуй, только единожды в жизни – семь лет назад на Мальдивах.

Среди неподвижных серебристых точек порой величественно проплывали звезды рукотворные – спутники. «Благодаря одному из них, – подумала Татьяна, – я и с отчимом поговорила, и координаты свои определила. Эх, вот бы порадовались Королев и Гагарин, когда б узнали, сколь полезен окажется людям их любимый космос, насколько он войдет в наш повседневный, рутинный быт!..»

…Но Таня ведать не ведала и помыслить не могла, что сильнейшая оптика одного из спутников в данный момент нацелена с орбиты точно на нее. И за нею, в инфракрасном изображении, в режиме реального времени напряженно наблюдают несколько пар чужих холодных глаз…

…Звезды настраивали на философский лад, и девушка подумала, что она, в сущности, невзирая на все сегодняшние невзгоды, счастливый человек. С детства мечтала о путешествиях и приключениях, и теперь их у нее – хоть столовой ложкой ешь. Теперь вон даже впервые в жизни на необитаемый остров попала…

Таня завернулась в плед и постаралась уснуть. Как ни странно, довольно быстро ей это удалось. На грани яви и сна она увидела проплывший где-то за косой, на самом горизонте, огромный пассажирский теплоход. Круизный лайнер шел совершенно бесшумно, с достоинством неся многочисленные огни всех своих двенадцати палуб, которые перекрывали по яркости любые звезды…

Спасение пришло назавтра около двух часов пополудни. И оно оказалось весьма кстати, потому что солнце палило нещадно, и Тане приходилось прятаться от него в тени вертолета, да и почти всю воду из НЗ она выпила (и выпоила так и не пришедшему в сознание арабу).

С утра она обошла остров – он оказался просто неровным куском земли, бурно поросшим травой, размером не больше футбольного поля. Площадка, куда она ухитрилась столь жестко посадить вертолет, была едва ли не единственной более-менее гладкой поверхностью. И никакого источника пресной воды: ни ключа, ни даже лужицы. Песок и сорняки. И соленая, мутноватая вода вокруг.

Вода в заливе была теплющей, Таня смочила запястья, лодыжки, затылок (лучший способ переносить жару!), однако купаться не стала, справедливо рассудив, что от соленой средиземноморской воды и палящего солнца только сильнее захочется пить.

Таня вернулась назад к вертолету. Араб в сознание по-прежнему не приходил – да ему, кажется, еще хуже стало: весь белый, дышит с трудом, черты лица заострились… Девушке потихоньку становилось все грустней, да и страшнее тоже…

Но вот на море показалась точка. Садовникова стала всматриваться в нее – что-то неслось вдоль косы к островку. Точка становилась все больше, и вскоре не было уже сомнений: лодка идет по направлению к ней. И через пару минут белоснежный катер бросил якорь на расстоянии метров пятидесяти от островка. Татьяна прекрасно видела фигуры людей на палубе.