Анна и Сергей Литвиновы - Девушка без Бонда

– Черта с два! – вдруг выпалила она. – Не дождешься! И если хочешь – можешь сдать меня полиции, мне все равно!

Она сбросила с колен салфетку и резко встала. Она не знала, что делать. Куда бежать? Опять на улицу? Туда, где ее ждет неминуемый арест?

Но Зет, похоже, играл с ней в кошки-мышки. Он встал, подошел к Тане, ласково погладил по плечу и проговорил заботливо, словно добрый папочка:

– Пойди в свою комнату, отдохни. Ужин тебе Нгуен подаст прямо туда.

– Да засунь ты свой ужин знаешь куда! – непонятно зачем нагрубила Татьяна.

Но в комнату пошла.

По пути вдруг вспомнила: «Голова Медузы! Может, в ней и вправду содержится какая-то важная информация? Как там сказал про нее (про нее ли?) Костенко? В ней – все зло мира? Но что это может быть – ядовитый газ?..»

Поднимаясь по мраморным ступеням, Таня продолжала размышлять: «А если умирающий предатель говорил о другом? Если он – как и положено шпиону со стажем, двойному, а то и тройному агенту – шифровался до конца? Подумал: а вдруг кто-то из французов знает русский, вот и применил эвфемизм. Ведь всем известно, что деньги – зло… И богатство – зло… Может, Костенко имел в виду именно богатство? – И размечталась: – А в голове Медузы, допустим, карта с указанием, где затоплен теплоход с золотом партии… Или номер секретного счета в швейцарском банке… Я возьму Зета в долю – и тем самым расплачусь за его помощь…»

Версия была явно слабенькой, однако, войдя в свою комнату, Таня первым делом развернула газету и задумчиво осмотрела голову горгоны.

«Но с какой стати Чехову чем-то со мной делиться?.. Ведь он хотел меня убить – и тут вдруг выдал суперважную информацию о кладе?.. Что-то не складывается… Но и не похоже, чтобы он бредил, произнося свои последние слова… И если Медуза и вправду несет в себе какую-то важную информацию – где она может быть скрыта?

Может, дело в количестве щупалец-волос чудовища? Может, их число означает ключ к какому-то сейфу? Но к какому? И где он находится? Нет, из этого каши не сваришь. Потом, та ли это Медуза?

Остается предположить, что та, иного и не остается. Чехов-Костенко прошептал: «В ней…» В ней – это значит, внутри…»

Неясная мысль забрезжила в сознании, и Садовникова перевернула голову горгоны, если можно так выразиться, вверх дном. Осмотрела ее со стороны шеи. Перед ее глазами предстала не вполне ровная гипсовая поверхность.

Девушка присмотрелась. А ведь центральная часть шеи, кругляш размером в двухъевровую монету, немного другого цвета, чем вся остальная гипсовая поверхность. Она более светлая, более новая.

Татьяна поднесла голову ближе к окну – к свету. Да, и впрямь: центральная часть действительно отличалась по цвету и по фактуре. Значит, не исключено, что в сердцевине шеи, внутри головы Горгоны – то есть в ней , в Медузе, – может быть тайник.

Тайник – с чем? И как до него добраться?

За окном заурчал мотор автомобиля. Таня выглянула. Из гаража медленно выплыл представительский «мерс». Отворились, пропуская его, а затем захлопнулись въездные ворота.

Значит, Зет куда-то отбыл. Она осталась в доме одна. Одна, если не считать Нгуена. Но его, раболепного слугу, можно не считать .

Девушка подхватила голову и на лифте спустилась вниз, в цокольный этаж – в гараж. Здесь она еще раньше заметила нечто вроде мастерской.

Таня миновала «БМВ» с «Рейнджровером» и подошла к верстаку. По стенам висели самые разнообразные инструменты. Кто знает, что конкретно ей понадобится, чтобы вскрыть гипсовую голову? И как ее вскрыть?

Садовникова никогда не была сильна в ручном труде. Старалась не лезть в мужскую епархию. Не пыталась самостоятельно забивать гвозди или починять электрические розетки. Для этого, считала она, существует сильный пол. И если ей не удавалось припахать к общественно-полезным поручениям кого-то из многочисленных поклонников, Татьяна, на худой конец, вызывала мастера из ДЭЗа. Но сейчас не Нгуена же просить разрубить гипсовую голову! Придется справляться самой. В конце концов, писать диссертацию было явно куда сложнее.

Поразмыслив минут пяток, Таня решила действовать. Для начала она закрепила голову горгоны в тисках – темечком вниз, шеей кверху. Затем обвела маркером обнаруженный ею сердцевинный, более светлый кружок. Наконец взяла дрель, выбрала самое маленькое сверло. С грехом пополам – вспоминая, как это делал отчим, – закрепила сверло в гнезде дрели. Включила инструмент и немного потренировалась на валявшемся в углу обломке керамической плитки. Раза с пятого, когда она догадалась плотно прижать плитку ногой, у нее получилось: в черепке осталось аккуратненькое отверстие.

Наконец, немного поупражнявшись с плиткой и добившись определенной твердости руки, Татьяна решила проделать небольшие отверстия в шее горгоны – по тому периметру, что обвела маркером.

«А вдруг внутри ядовитый газ? – ее вдруг пронизал приступ паники. – Да нет, – успокоила она себя, – глупо и никому не нужно его туда закачивать…»

И все равно: рука дрожала, а дыхание перехватило. Татьяна даже зажмурилась, однако сверло легко прошло сквозь гипс, а потом провалилось в пустоту. Девушка судорожно втянула воздух носом: ничего.

«Надо продолжать, раз уж взялась…»

Татьяна принялась сверлить второе отверстие, рядом. И снова: сверло в облаке пыли быстро прошло сквозь гипс, а после попало в пазуху. То же самое повторилось, и когда она делала третье отверстие, а потом четвертое… В какой-то момент девушке показалось, что чем-то воняет, и она с ужасом прекратила работу, а потом вдруг сообразила: пахнет окалиной, пригоревшим гипсом, сверло слишком раскалилось. Она попыталась успокоить затрепетавшее сердце и продолжила работу.

И вот наконец вся обведенная маркером окружность замкнулась кольцом небольших отверстий.

Предвкушая нечто – победу? пустышку? отраву? кто знает! – Таня освободила голову горгоны из тисков, повернула ее горлом вниз и изо всех сил встряхнула.

Ура! Высверленная гипсовая пробка вывалилась и, ударившись о бетонный пол, развалилась на несколько частей. И еще: по полу легко зазвякало нечто металлическое.

Татьяна немедленно подняла находку.

То был всего лишь тубус из-под сигары «Ромео и Джульетта».

И в этот момент в гараж неслышно вошел Нгуен.

– Могу я помогать вам, госпожа? – прошелестел он. Его узенькие глазки меж тем словно сфотографировали мизансцену: девушка с головой горгоны в одной руке, у ее ног – гипсовые осколки, в другой руке – сигарный тубус.

– Нет-нет, – торопливо сказала Таня, – ступай.

Когда вьетнамец удалился, у нее хватило терпения, чтобы подмести с пола гипсовые осколки и швырнуть их в мусор, а потом вынуть из гнезда сверло и положить дрель на место.