Анна и Сергей Литвиновы - Девушка без Бонда

– Да, хорошенькая трепка ей, конечно, не помешает, – покачал головой второй, – но мы же тут не воспитывать девиц поставлены, правда? А отдавать ее грекам ни в коем случае нельзя, ни на день.

– Почему? – остро глянул первый. – Потому что Ходасевич – твой любимый учитель? И ты не хочешь его расстраивать?

– Нет. Девчонка слишком много пережила в последнее время. Само по себе это меня не волнует, мы ей не мамочки. Но, главное, она слишком много знает. Как бы не начала болтать в тюрьме.

– Н-да? И что ты предлагаешь? Вывезти ее нелегально?

– Боюсь, у нас нет другого выхода.

И еще в одном месте в то же самое время говорили о судьбе Тани. На этот раз разговор шел по-английски, и одним из собеседников была сама Садовникова.

За минувшие сутки она и наревелась, и отоспалась, и даже выбросила излишек адреналина в бассейне, бессчетное число раз промерив водную гладь быстрым кролем. И ни разу не включала телевизора, с его паршивыми новостями.

Поэтому сейчас Татьяна сидела в столовой Зета гораздо более спокойная и, насколько это возможно, уверенная в себе, чем днем ранее. Ее возросшие твердость и хладнокровие, казалось, странным образом подействовали на ее визави, и тот уж не давил на нее и не унижал, как вчера. Напротив, был деловит и почти равнодушен.

– Пока я, так и быть, не собираюсь тебя никому выдавать, – промолвил Зет. – Но у меня есть ряд условий.

Татьяна сидела молча, глядя в сторону, где за французским окном шелестели под ветром листья пальмы, и лишь искоса посматривала на собеседника. Она продолжала гадать: кто Зет на самом деле? Его английский казался безупречным, однако в нем явственно чувствовался американский акцент. Такой достигается в результате долгого обучения в дорогих колледжах и университетах Восточного побережья, вроде Гарварда. И выглядел Зет эффектно. Одет в дорогие вещи, с небрежной элегантностью – подобный стиль больше всего нравился Садовниковой. Под одеждой угадывалось мощное, тренированное тело. А лицо – волевое, наглое, загорелое. И глаз горит, словно у голливудского красавчика номер один Рассела Кроу. «Даже если он поставит своим условием спать с ним, я, конечно, возмущусь, – мелькнуло у Татьяны, – и водить за нос его буду до последнего, однако это не самый худший вариант, какой можно себе представить. Потому что он, засранец, чего уж там говорить, хорош».

– Я прошу тебя, – внушительно сказал Зет, – строго и неукоснительно придерживаться правил, которые я установлю. Если любое из них ты нарушишь или хотя бы попытаешься нарушить, я немедленно передам тебя в руки полиции. Эта часть соглашения тебе понятна?

– Смотря какие ты предлагаешь правила.

– Они просты и необременительны. И первое из них: ни шагу за порог виллы. Никогда и ни ногой. Второе: никаких телефонных звонков. Третье: никакого Интернета.

– Ты хотел сказать: никакой переписки по электронной почте? Никакого общения по «аське»?

– Я сказал ясно: никакого Интернета, – громыхнул Зет. – Наверно, ты не знаешь – а я знаю , потому что, в отличие от меня, ты слабо образована и мало любопытна, – но нынче спецслужбы способны вычислить психологический портрет пользователя (не говоря уж о его возрасте, поле и национальности) по тому, на какие он сайты заходит и сколько времени на них пребывает. Мне, а тем более тебе, совсем не нужно, чтобы в полиции узнали, что с моего ай-пи адреса в Сеть выходит русская блондинка двадцати с чем-то лет…

– Что я блондинка, – ехидненько заметила Татьяна, – спецслужбы тоже через Интернет могут вычислить?

– Легко! – отрезал Зет с таким самоуверенным видом, что Татьяна решила не тратить силы на споры с этим надменным бараном. – Итак, главное правило: никаких контактов любого рода – личных, телефонных или виртуальных – ни с кем вне этого дома.

«И больше ни единого слова о сексе… Интересно, почему?»

Она иронично поинтересовалась:

– Я буду жить у тебя, покуда, так сказать, смерть не разлучит нас?

– Нет, и не надейся. Лишь до тех пор, пока я не сделаю тебе новые документы… Зато все остальное тебе разрешается: сколько угодно читать, в моей библиотеке полно английских книг, сколько угодно телевизора, бассейна, еды, болтовни – не со мной, я человек занятой, а с Нгуеном…

– Да уж, – фыркнула девушка, – Нгуен – замечательный собеседник…

– Ты просто не умеешь с ним разговаривать, – отрезал Зет. – Во всяком случае, он знает гораздо больше языков, чем ты. У тебя в активе лишь английский, да французский кое-как, а он, кроме родного вьетнамского, в совершенстве владеет греческим, итальянским, лаосским и камбоджийским. Поэтому не тебе над ним посмеиваться.

И опять Зет ее обыграл, унизил, а ведь, когда начинал разговор, был почти что душка. «Похоже, – мелькнуло у девушки, – у него метод ухаживания такой: как можно сильнее умалить меня. У мужчин ведь разные способы покорения существуют. Можно долго-долго карабкаться на сияющую вершину. А можно, наоборот, эту самую вершину низвести настолько, чтобы она по пояс, по колено оказалась… Тогда мужику ничего не стоит на нее, во всех смыслах этого слова, вскарабкаться … Но если ты решил меня раздавить, Зет, то берегись: я только прикидываюсь глупой блондинкой. Просто для того, чтобы ты меня в полицию не сдал».

– Ты говоришь, – решив ни на какие уколы собеседника не обижаться, заметила Таня, – что ты – человек занятой. Чем же ты занят , могу я узнать? – вопрос между тем прозвучал язвительно.

– Бизнес, – бросил Зет.

– Бизнес – какого рода?

– Импорт-экспорт.

– Какой продукции?

– Преимущественно сельскохозяйственной.

– А-а, ты торговец оливками, – саркастически заметила Таня.

– И оливками тоже, – спокойно ответствовал Зет.

– Разве может торговец сельскохозяйственной продукции изготовить нормальные левые документы?

– А это не твоего ума дело, – с милой улыбкой ответствовал Зет.

Прошло пять дней. Эти дни оказались для Татьяны, пожалуй, самыми спокойными за весь последний месяц ее жизни.

По утрам Зет куда-то уезжал – верно, по своим оливковым делам. Во всяком случае, когда Садовникова просыпалась, ни им самим, ни его «Мерседесом» уже не пахло. Нгуен подавал ей в столовой завтрак. Кормил не очень вкусно, но сытно – Таня даже стала задумываться (чего с ней не случалось уже бог знает сколько времени), а не наберет ли она лишний вес? Поэтому заставляла себя подолгу плавать в бассейне.

По календарю осень уже перевалила за середину, однако в Афинах стояла прекрасная, даже жаркая погода: к полудню воздух разогревался до двадцати пяти, а то и тридцати градусов; белые облачка, стремительно несущиеся куда-то к югу, даже не грозили дождем; на акациях не появилось ни единого желтого листочка; шелестели на ветру пальмы.