Анна и Сергей Литвиновы - Девушка без Бонда

И выйдет в конце концов замуж. За тихого и даже скучного парня – чтобы он, порой насильно, сдерживал ее безумные порывы. И еще – пора забеременеть. И уйти в декрет. И родить ребеночка. А потом еще одного. А еще лучше двоих разом, близнецов, чтобы одним махом отмучиться с пеленками, коликами и ночными воплями.

«Ишь ты! – пресекла Татьяна собственные мечтания (она все стояла под душем и наслаждалась водой и ароматным шампунем). – Как говорит мама, хотя бы одного смоги родить!.. Или даже не так: сперва из этой переделки выберись, а уж потом о муже с детьми думай… Но как бы то ни было (бесповоротно решила она), моим похождениям – конец. Если убьют – они закончатся по вполне понятной причине. А коли останусь жива – закончатся потому, что я выхожу в отставку. Вы слышите, все?! – даже прокричала она вслух, перекрывая шум воды. – ПРИКЛЮЧЕНИЯМ – КОНЕЦ!»

Странно, вроде совсем не о том ей следовало размышлять и рассуждать сейчас. Надо ломать голову, где и почему она очутилась и каким образом отсюда выбираться, но… Почему-то принятое ею решение неожиданно успокоило Татьяну и добавило ей душевных сил. А контрастный душ явно прибавил сил физических.

И после того, как Таня привела себя в порядок и уложила волосы феном (тоже нашедшимся в ванной), и полюбовалась – да, несмотря ни на что, полюбовалась! – собой в зеркале, она вдруг ощутила дикий, неправдоподобный аппетит. «Если они меня сейчас не покормят, – залихватски подумала она, – кем бы эти самые они ни были, разобью, к чертовой бабушке, окно и убегу в джунгли: бананы и финики собирать!»

Однако когда она в халате вернулась в свою комнату – постель ее оказалась уже застелена, а на покрывале лежала записка, написанная по-английски (и оттого звучавшая изысканно вежливо):

«ТАНЯ, ЖДЕМ ВАС К ОБЕДУ. НАПРОТИВ ВАШЕЙ КОМНАТЫ ЧЕРЕЗ КОРИДОР – СТОЛОВАЯ. ОДЕТЬСЯ МОЖНО ПОВСЕДНЕВНО. ВАША НОВАЯ ОДЕЖДА – В ШКАФУ».

Как неведомые они узнали, что она проснулась и пошла в душ? Наверняка комната скрытыми видеокамерами нашпигована! Никакой частной жизни: вошли, потихонечку застлали кровать и оставили записку… Что ж, будем надеяться, что в ванной за ней не наблюдали…

Татьяна подошла к платяному шкафу. «Ну, если эти гады опять китайскую дешевку, в стиле Зета, мне подсунут!..» Однако в шифоньере висела нормальная одежда – не дизайнерская, конечно, но уровня «Маркса и Спенсера»: качественно и среднедобротно. Фирменную марку Тане, однако, определить не удалось, потому что все ярлыки с блузок, брюк и шортов были спороты. (Где-то она уже видела подобное, вот только никак не могла припомнить где – голова еще соображала плоховато, как после лихой студенческой вечеринки, когда мешаются водка и пиво, мартини и коньяк.)

Таня выбрала из шкафа несколько вещичек и примерила их в ванной. Все размеры оказались в точности ее. Наряды сели идеально. Девушка предпочла полотняные брюки и открытый топик – за время странствий с французами ее плечи и руки прекрасно загорели (чего не скажешь о ногах). А мокасины Татьяна надела свои – они стояли, тщательно кем-то вычищенные, у кровати.

Стараясь не задумываться, в чьих на сей раз она находится руках, Садовникова вышла из комнаты (та оказалась незапертой), пересекла коридор (он уходил вдаль метров на двадцать, словно гостиничный, и в нем было пусто, лишь по обе стороны – несколько затворенных дверей) и толкнула дверь в столовую.

Огромная комната блистала скромным великолепием. Бамбуковые жалюзи на французских окнах – до пола – были опущены и не мешали воспринимать интерьер. Овальный стол – накрыт на две персоны. (Опять – на две!)

Посверкивали серебряные приборы. В бокалах отражалась вычурная люстра горного хрусталя. Два кожаных кресла, поставленные напротив друг друга подле стола, прямо-таки манили к себе обещанием блаженного комфорта. А на стене висела картина – всего одна, небольшая. Таня подошла поближе, вгляделась. Однако! Она узнала полотно. То была одна из многочисленных «Кувшинок» Клода Моне. Садовникова ни на секунду не усомнилась в том, что холст – подлинник, и она явно его видела раньше и задалась вопросом – когда: нет, не в Пушкинском музее, не в д’Орсэ и не в Эрмитаже, а…

Удивительная догадка стала помаленьку оформляться в ее голове – и в ту же самую секунду в дверь вошел чернявый быстрый красавец. Он пересек гостиную, вплотную подошел к изумленной, шокированной Тане и взял обе ее кисти, мгновенно похолодевшие, в свои нежные теплые руки.

– Наконец-то я тебя нашел, Таня… – промолвил он и склонил перед нею голову.

– Ансар… – прошептала она. – Ты не погиб…

– Я тебя так долго искал, – повторил араб.

Это и в самом деле был он, Ансар, уже похороненный всеми и теперь чудесным образом воскресший!

– Что происходит? – прошептала потрясенная Таня.

– Наконец-то ты дома.

– Я? Дома? – удивилась она.

– Вот именно. Теперь все это принадлежит тебе.

Араб обвел широким жестом столовую, а затем подошел к жалюзи и поднял их. В окно снова ударил блеск ослепительного дня: пальмы, песок и где-то вдалеке, в прогалах деревьев, – очень синее море.

– Да, оно твое, Таня… – повторил шейх. – И этот дом, и этот остров…

– Приятно, конечно, – светски улыбнулась она. – Но можно поподробнее?

Сохранять хладнокровие стоило ей немалых усилий: слишком уж потрясло ее явление воскресшего Ансара.

Шейх быстро молвил:

– Я хочу подарить тебе остров.

– Подарить?! – не смогла сдержать удивления Татьяна. – А с какой стати столь роскошный подарок?

– Ни один подарок в мире, – с ветвистой восточной любезностью молвил Ансар, – не будет достоин твоей красоты, ума и элегантности.

Таня приняла игру. Это досталось ей немалыми усилиями: нервы, в результате всех приключений последних дней, из-за неизвестных химических веществ, которые в нее, бесчувственную, вливали, были совершенно расшатаны. Хотелось то плакать, то смеяться – попеременно, с интервалом в две секунды. Однако она, стараясь попасть в тон шейху, проговорила:

– Хоть русская пословица и гласит, что дареному коню в зубы не смотрят… Но есть и другая, про кота в мешке. Поэтому, прежде чем принять твой дар, я хотела бы осмотреть остров…

Боже, что она несет?

Однако Ансар, кажется, совершенно не удивился. Спокойно произнес:

– О да, прекрасно, мы займемся осмотром твоих владений после обеда.

– Но где хоть, – с несколько нервным смехом вопросила Таня, – в каком полушарии он находится? Да и мы с тобой сейчас тоже?

– В Западном, – любезно молвил Ансар. – Это Карибы. До Кубы – рукой подать. До Флориды – тоже.

– Далеко же вам понадобилось меня тащить, – с холодным неудовольствием молвила Таня. – И что вы мне…

– Минуточку, прекрасная Татьяна, – перебил ее шейх, он даже не дал ей договорить, не то что утрудил себя извинениями, – давай прикажем подавать обед, по-моему, ты, – его тон стал неожиданно участливым, – очень проголодалась. А о делах мы потолкуем после трапезы. Тебе следует немного прийти в себя.