Анна и Сергей Литвиновы - Девушка без Бонда

– Все ты врешь…

– А то, что я был с тобой в тот раз, на «Пилар», недостаточно вежлив и, возможно, порой даже груб, – это объясняется только нервами, я переживал тогда из-за того, что задумал… Прости меня…

В первый раз в жизни Таня слышала из уст шейха слова извинения. На душе у нее потеплело, и она – о, как женщины любят обманываться, покупаться на сладкие речи! – она уже почти готова была опять простить Ансара, но все-таки не впустила в себя теплый комок, готовый растечься по ее телу. Насколько могла жестко, спросила:

– О том, что со мной творилось дальше, после взрыва, – ты знал?

Ансар – скользкий, как всегда, – ушел от ответа.

– Я с горечью убеждаюсь, – задумчиво заметил он, – что мир состоит из подлецов, невежд и идиотов. Я, разумеется, не имею в виду присутствующих. Ты прекрасна и умна. Но ты одна такая. А в тупости или подлости человечества в целом я даже не сомневаюсь. Чистую душу, послушную и верную, можно найти лишь среди тех, кто пасет коз высоко в горах или охотится на китов в пустынных водах океана. Но… Верным и умным не бывает ни один из тех, кого затронула так называемая культура – по преимуществу американского образца. Ни на кого нельзя положиться…

– Ты о чем?

– Я о людях. О многих людях. Начиная с Халида, который тогда, в день взрыва, вез тебя на вертолете в аэропорт Каира. Откуда, о всемогущий Аллах, ему пришла в его поистине больную голову безумная мысль, что ты – русская агентесса, спецназовка? Что это ты взорвала «Пилар» вместе со мной? Каким образом ты могла это сделать – ты ведь прилетела на рейсовом самолете, и твой багаж наверняка тщательно досматривали?.. Но он вбил себе в голову, что это ты доставила на борт взрывчатку и тебя следует не в аэропорт отвезти, как я велел, а в лапы моих бывших товарищей по джихаду… Ну, конечно, зачем исполнять мои приказы – я ведь в представлении этого тупого ублюдка был уже мертв! Я всегда ценил Халида – за исполнительность и полное отсутствие воображения. Но что он натворил после взрыва, о боже!.. Зачем он, безмозглый ишак, проявил инициативу и стал звонить, да еще по спутниковому телефону, этим людям?! Уму непостижимо! Я всегда считал: кто-кто, а Халид всегда выполнит любой мой приказ, каким бы тот ни был, с улыбкой на устах и буквальной точностью. Как же я в нем ошибался! Вот какие плоды приносит просвещение, вот результат обучения в Оксфордах и Гарвардах! Я бы лично перерезал Халиду глотку! Жаль, что он тоже, как и ты, попал в лапы американцев и его уже вряд ли достанешь! Ну, ничего: «штатники» о нем позаботятся по-своему… Фарисейски стеная о правах человека, они будут его пытать мягко, интеллигентно: не давая спать и заливая в глотку воду. Может быть, он действительно заслужил медленную пытку – но я с гораздо большим удовольствием влил бы ему в рот расплавленный свинец!

В той гневливости, с которой шейх распекал исполнительного прислужника, Татьяне почудился привкус его собственной вины – вины перед нею, которую Ансар осознавал и в которой, видимо, не готов был повиниться вслух.

– Значит, – скривив губы и буравя шейха взглядом, спросила Таня, – ты не подумал, что многие, узнав про мой отлет с борта твоей яхты за десять минут до взрыва, решат, что это я тебя прикончила?

– Так подумали только эти шакалы – американцы, – последнее слово Ансар произнес с невыразимой гадливостью. – Это они, поганые церэушники, пытали тебя и мучили, издевались над тобой. Калечили твое здоровье и психику – и, наконец, так и не сломив тебя, выбросили на дикий остров одну, без памяти, без денег, без одежды!

Ненависть к американцам, звучавшая в голосе шейха, была столь горяча, что он – впервые за все время их с Таней знакомства – даже говорить стал не вкрадчиво, как обычно, а громко.

– Я был уверен, что ты погибла, – голос шейха послушно дрогнул, – боже, как я тебя оплакивал!..

«По-моему, он слегка переигрывает, – подумала Татьяна. – И изображая горе и радость, что наконец обрел меня. И изъясняясь в ненависти к церэушникам и „штатникам“ вообще. Не следует забывать: Ансар, если и не прямой мой враг, то, во всяком случае, презренный подставщик . Из-за него у меня были грандиозные неприятности семь лет назад. Благодаря ему и его дурной идее инсценировать собственную смерть я столько ужасов перенесла сейчас. Не надо ему верить. И не надо, ради бога, снова в него влюбляться. Пусть он будет трижды красив, сладкоречив и богат!»

– Однако, хвала Всевышнему, – продолжал Ансар, – мне стало известно, что ты все-таки жива, что поганые америкосы выбросили тебя, нагую, на один из греческих островков, и тогда… Тогда я послал людей искать тебя…

– Послал людей? – удивилась Таня. – Каких еще людей?

– Я вынужден еще раз повторить: увы, слишком многие вокруг испорчены современным образованием и внедренной американцами повсюду жаждой наживы. Эта культура чистогана – она как чума, как рак! Она превращает людей в презренных лжецов и предателей. Аллах лишил меня разума в тот момент, когда я связывался с теми презренными наемниками. Я решил не использовать тогда собственных слуг и действительно преданных мне людей. Да и плохо они знали европейские реалии, чтобы исполнять столь важное и кропотливое задание – найти тебя. Поэтому, впервые в жизни, я воспользовался услугами наймитов…

И тут Таня догадалась.

– Французы?! – выдохнула она. – Жан-Пьер, Мадлен и Жиль? Они работали на тебя?

– О, уи, – вздохнул шейх. – И – увы. Мне даже специально пришлось ехать в Марсель, чтобы нанять их, а они… Они из двух моих заданий провалили оба, да еще пытались бежать!

– Два задания? У французов было два задания? Какие же?

Татьяна думала, что Ансар, как всегда, уйдет от прямого ответа, однако тот, на удивление, признался:

– Первое и, конечно, главное, – привезти тебя, живую и невредимую. И второе: таким же, живым-здоровым, доставить мне подлого предателя Костенко-Чехова… И что в итоге? Костенко французы застрелили…

– Они убили его, спасая меня, – напомнила Садовникова.

– Жиль доложил мне об этом на следующее утро, и, только благодаря тому, что они сберегли тебя, я их простил на первый раз. И дал им еще один шанс… Но со вторым заданием они напортачили еще больше, и это переполнило чашу моего терпения!

Тут Таня вспомнила страшные кадры, увиденные по греческому телевидению: опрокинутый катер на мели, изуродованные тела в трюме…

– Это ты убил французов? – уставилась в глаза шейху Таня.

– Не я, – Ансар сделал небрежно-величавый отстраняющий жест, – но мои люди. Согласись, французы заслужили смерть. Во время аукциона они подставили тебя. Они подвергали тебя риску. В конце концов, они тебя опять потеряли. И драгоценности, которые я просил их похитить, они решили присвоить себе.