Диля Еникеева - Грехи прошлого

- Ты, как всегда, шутишь?

- Да почти нет, - усмехнулась Алла и опять решила блеснуть эрудицией: - Опыт - это совокупность наших ошибок.

- Тебе не хочется об этом вспоминать?

- В общем-то ничего особенно тягостного в той ситуации нет. За исключением того, что на данный момент я однорукая. Но можно было бы этого избежать. Правда, эти подонки намеревались изрешетить мое красивое тело, но, как выяснилось, не на ту напали24. Поспешили господа бандиты, а потому попали впросак и теперь всей бандой дружно отправились топтать зону. Обычно я сама наказываю мерзавцев - есть у меня любимая игра под названием "гусарская рулетка", но в тот момент я валялась в реанимации, а Слава Миронов, мой защитник, дабы у меня в будущем не возникло намерения поквитаться испытанным способом, использовал все рычаги и быстренько отправил их в места отдаленные25, в надежде, что я не поеду туда с предложением каждому зеку сыграть в мою любимую игру.

- А за что тебя хотели убить?

- За то, что слишком много знала. Намеренно подставилась, но недооценила противников - сочла их банальной компашкой алконавтов, хотя меня предупреждали, что они вооружены. Но я, с присущей мне самоуверенностью, решила, что они своими пушками лишь пивные бутылки открывают. Оказалось - не только. Ошибаясь, приобретаешь не опыт, а шишки. Или ранения, как я. Если бы я не была везунчиком по жизни, мы бы с тобой сейчас не разговаривали.

- Когда тебя ранили?

- Пять месяцев назад, в канун Нового года. Два месяца провалялась в больнице, зато теперь на свободе. И как видишь, опять почти на коне. Правда, одной рукой затвор не передернешь, так что поиграть с оружием мне пока не светит, но, как говорится, ещё не вечер.

- Извини, Алла, я не знал...

- Да ладно, - отмахнулась верная боевая подруга. - Не сомневаюсь, что ты непременно продемонстрировал бы заботу и внимание. Не печалься, что не удалось проявить сострадание. Меня в больнице столько народу навещало, что всем места в палате не хватало, в коридоре очередь стояла из желающих пообщаться, а принесенными ими витаминами и калориями я обеспечивала все отделение. Еще больше вширь раздалась от немереной заботы друзей. Оказалось, их хорошее отношение имеет и оборотную сторону - пришлось кардинально сменить гардероб и успокоить себя любимой присказкой: лучше быть толстой и душевной, чем тощей и злющей. Правда, теперь я слегка похудала, так что мои прежние туалеты не пропадут.

- А как твоя рука?

- Да пока никак. Не желает слушаться. Правда, меня все успокаивают, что это временное явление, мол, со временем двигательные функции восстановятся, но что-то верится с трудом. Олег, мой лечащий врач и любимый мужчина, блюдет меня, велит соблюдать щадящий режим, а я категорически уклоняюсь. Потому, на его взгляд, процесс выздоровления затянулся.

- Почему же ты не соблюдаешь предписанный тебе режим?

- Тебе ли не знать мой бедовый характер, Серега! На редкость вредный, надо признать, характер. Вот и довыпендривалась. Уже конец мая, скоро все красивые женщины будут носить легкие наряды без рукавов, а я утратила львиную долю своей привлекательности. Придется носить платья с длинным рукавом, и стану я похожа на старую деву, - притворно пригорюнилась она.

- Ты в любой одежде красавица, - с искренним убеждением произнес Сергей.

- Спасибо за лесть, дорогой.

- Это вовсе не лесть.

- Да знаю я, знаю! С самооценкой у меня все в порядке. Как говорит наш психиатр, она у меня адекватная. Но если бы ты видел мою несчастную руку... Почему-то мне кажется, что физическое уродство не прибавляет красоты. Как говорил классик, в человеке все должно быть прекрасно. В том числе, и левая рука. А моя конечность, увы, уже недостойна такого эпитета.

Сокурсник растерянно молчал. Вроде бы, Алла, как всегда, дурачится, но даже такая красивая и уверенная в себе женщина вряд ли в восторге из-за того, что стала калекой. Он боялся спросить о прогнозе на будущее - а вдруг она и в самом деле не сможет владеть рукой?.. Произносить банальные слова утешения ему не хотелось. Да верная боевая подруга и не нуждается в успокоительных речах.

Та интуитивно поняла его затруднения и облегчила ему жизнь:

- Не морщи мозг, Серж. Не собираюсь грузить тебя своими проблемами. К тому же, я стопудово уверена, что будущее не так страшно, как его малюют. В прекрасном будущем я собираюсь провести всю оставшуюся жизнь и потому закладываю основы в настоящем. - Алла ещё раз ввернула перифраз для усиления впечатления: - Реальность и в самом деле пессимистична, зато моя вера оптимистична. Упорно разрабатываю мышцы, видишь, не расстаюсь с ручным эспандером, и временный неуспех меня не смущает. Будущее нужно не предвидеть, а творить. Не бывало такого, чтобы я не достигла поставленной цели. Мышечная сила - дело наживное. А чем отдаленнее светлое будущее, тем оно желаннее. Кости потихоньку срастаются, а мясо нарастет.

- Ранение было тяжелым?

- Олег говорит, что да. Бандитская пуля оказалась какой-то особенной не дум-дум, но что-то в этом роде. Кость и мышцы разворотило напрочь. Можно сказать, моя рука висела на волоске - не только образно, но почти буквально. Мой хирург и любимый мужчина, как высококлассная швея-белошвейка, четыре часа аккуратно сшивал каждый мышечный пучок, чтобы сохранить хотя бы остатки в надежде когда-нибудь вернуть мне былую красоту. Пока вся проблема в том, что эта чертова костная мозоль почему-то не желает приобретать нужную степень прочности, потому до сих пор рука от плеча до запястья в плотной гелевой повязке. Когда её снимут, станет больше простора для движений и, соответственно, тренировок и массажа.

- А почему кость так долго не срастается?

- Кто её знает? - беспечно пожала плечами Алла. - Из вредности, наверное. Желает продемонстрировать, что не все от меня зависит. Правда, Олег иного мнения и пеняет мне, что я манкировала его рекомендациями, не пила гранатовый сок, выбрасывала в унитаз железные таблетки, кальций, мумие и прочую гадость. Надо сказать, мой любимый мужчина, будучи хирургом от Бога, оказался никудышным психологом и избрал неверную тактику: нужно было не назначать мне эти лекарства, а наоборот, сказать, что они мне категорически противопоказанны. Тогда бы из присущего мне с детства стремления все делать наоборот, я непременно стала бы потреблять все запрещенное в мегалоколичествах. Инфантильный негативизм, как говорит уважаемый мной психиатр. Правда, теперь я стала лопать ненавистные таблетки, так что процесс пошел, как говаривал один говорун-политик. А что это я все о своем, о девичьем?.. - спохватилась она. - Ты же говорил, что у тебя ко мне дело.

- Пожалуй, не стоит об этом, - покачал головой сокурсник, уже пожалев, что пришел. - У тебя и так проблем хватает.