Диля Еникеева - Грехи прошлого

- Но при чем здесь Алиса?

- Ты защищаешь её из присущего тебе благородства или до сих пор к ней неравнодушен?

- К ней у меня уже все перегорело. Был кратковременный взрыв чувств, но тому образу, который я создал в своем воображении, Алиса не соответствует.

- Хищница?

- Ну, я бы не стал использовать столь сильных определений...

- Охарактеризуй её сам.

- Мне это сложно.

- Так и остался романтиком в отношении прекрасного пола? До сих пор идеализируешь нашу сестру?

Сергей неопределенно пожал плечами. Ее подколки напомнили ему времена их постромана. Вспоминать это ему не хотелось. Алла интуитивно все поняла и сменила тон на деловой:

- Давай попробую я, если ты затрудняешься. Ты представлял её своей музой, верной и преданной подругой поэта, а она оказалась обычной бабой?

- Примерно так.

- По какому поводу вы с ней поссорились?

- Алиса настаивала, чтобы я развелся с Ритой.

- Мотив налицо, Серега.

...Впридачу к дворянской наследственности, было решено сделать Валентину Вениаминовну носительницей необычных способностей, почти медиумом - опять же в духе новых веяний. Для придания большей достоверности её "сверхъестественному дару" Леснянский пригласил двух дам, именующих себя специалистками в области белой магии. Одна их них, назвавшаяся Магдой, явно была сумасшедшей, искренне убежденной в своем необыкновенном даре.

- По ней психушка плачет, - поморщился глава рекламной фирмы, когда его правая рука, Геннадий Соколов, привел Магду в офис их фирмы.

- Так ведь и нашу клиентку нормальной не назовешь, - пожал плечами молодой человек. - На этом тоже можно сыграть. Пусть наша общипанная курица повадок у этой чокнутой Магды. Если научится вести себя, будто не от мира сего, это пойдет на пользу её имиджу. Гении частенько чудаковаты, вот и наша заказчица пусть будет чудачкой.

- Пожалуй, ты прав, - согласился Владимир Максимович. - Чем чуднее тем лучше. Если она на людях начнет заговариваться и поминать несуществующих предков, не вписывающихся в придуманную нами легенду, ей простят.

Вторая дама, именующая себя ясновидящей, целительницей от всех ныне существующих болезней и умелицей по части избавления от всевозможных проблем, в первую очередь, любовных неудач, измен, половой слабости и прочих неприятностей, как и многие, кто подвизается в этой области, на поверку оказалась, доморощенной актрисой. В офис рекламной фирмы "ясновидящая", практиковавшая под псевдонимом Элеонора, пришла в образе цивильной дамы, в обычной одежде, но, решив показать товар лицом, мгновенно преобразилась и заговорила замогильным голосом.

- Мадам, не трудитесь, - скривился Леснянский. - Вы ошиблись объектом. Мне ваши услуги вовсе не требуются. Сейчас придет заказчица, её и обрабатывайте. Ваша задача - научить нашу подопечную всем приемчикам, отработать такой же "потусторонний" голос и весь прочий арсенал.

Элеонора кивнула, достала из сумочки сигареты и заговорила уже обычным тоном:

- Она тоже хочет стать целительницей?

- Упаси Боже! - замахал руками пиарщик.

- Тогда зачем ей знать нашу кухню?

- Писательница, - лаконично ответил тот.

Собеседница оказалась сообразительной и сразу уловила задачу:

- Имидж?

- Да, - кивнул Владимир Максимович.

- Сделаем, - заверила "ясновидящая".

- Не удивляйтесь, если Валентину Вениаминовну поведет не туда. Решив, что, пожалуй, сказал лишнее, Леснянский пояснил: - Она очень восприимчива.

Собеседница многозначительно хмыкнула, и рекламщик понял, что с этой прожженной особой можно не особенно скрытничать. Взяв заранее приготовленный конверт, он добавил ещё несколько зеленых купюр и, подмигнув, произнес:

- Только, чур, никому ни слова.

- Конфиденциальность гарантируется, - усмехнулась Элеонора.

- Ты где сейчас подвизаешься, Серж? - Алла решила сменить тему, видя, что разговор ему тягостен.

- Все там же.

- Меня всегда удивляло, почему ты стал журналистом.

- Мне интересны люди. Особенно новые знакомые. Судьбы, психология.

- Но ведь ты очень добрый и искренний человек.

- Разве это мешает моей профессии?

- Наверное, у меня предвзятое отношение к твоим коллегам. Судя по тем, с кем я лично знакома, журналист непременно должен быть хватким, циничным и даже, в определенной мере, беспардонным. Образно говоря, лезть всюду, совать свой нос куда не просят и куда нельзя. Я полагала, что у вашего брата нет ничего святого, и ради сенсации вы готовы мать родную продать. А уж вывернуть чужое белье наизнанку, лишь бы состряпать броскую статью, и подавно.

- Ты ошибаешься. Журналисты все разные, впрочем, как и представители любой другой профессии. Все зависит от самого человека. Сознаю, что сказал банальность, но это так и есть.

- Тебе виднее, Серж. Правда, с твоего позволения, я все же сделаю скидку на то, что ты до сих пор склонен идеализировать людей и, будучи сам порядочным человеком, видишь в окружающих только хорошее.

- Мне приходилось общаться со многими известными бизнес-вумен, и на основании этого я тоже мог бы категорично утверждать, что всем им присуща хваткость, жесткость, мужской стереотип поведения. Однако же не всем. Вот ты, к примеру, совсем не такая.

- А вот тут ты ошибаешься, мой дорогой. Я как раз очень хваткая, жесткая, и у меня мужской стиль поведения.

- Не наговаривай на себя. Все ж я знаю тебя почти два десятка лет. Раньше по неопытности принимал твою браваду за чистую монету, но уже давно понял, что это лишь маска.

"Надо же... - мысленно подивилась верная боевая подруга. - Третий мужчина из многих, что прошли через мою жизнь, разгадал, что прячется за моей рисовкой... Вот уж не ожидала, что именно Серега поймет мою истинную натуру. А хотя... Чему удивляться? Именно он шестнадцать лет назад был настроен на меня так, как никто из последующих любовников. Его мои взбрыки не обманули. Серж тонкий и эмоциональный человек, многое постигает интуитивно".

Алла смотрела на него уже другими глазами и, чего уж притворяться перед собой?! - жалела, что так плохо с ним рассталась.

Живет ли в его душе обида на нее? Сергей раним, как и любой творческий человек. К тому же, его никто никогда не бросал. Он сам, остыв, расставался с очередной дамой сердца. Наверное, ему было больно, когда она его бросила. Вообще-то не бросала, а с нарочитым цинизмом предложила разбежаться, разобрав себя, его и их отношения как энтомолог раскладывает насекомое на предметном стекле. Но ему от этого не легче. Может быть, ещё больнее.

Почему-то ей захотелось быть откровенной:

- Ты меня очень удивил, Сержик. Раньше я воспринимала тебя иначе - как идеалиста, склонного смотреть сквозь розовые очки. А оказывается, ты умеешь анализировать и видеть то, чего не замечают другие. В моей жизни было всего лишь двое мужчин, которые поняли, что я придуриваюсь. Остальные воспринимали такой, какой я хотела предстать.