Евгений Сартинов - Нумизмат

— Вам сколько?

— Мне сто, нет, сто пятьдесят грамм, — поспешно поправился Михаил, увидев в глазах дамы некоторое разочарование. Как всегда, он мёрз, и рука, протянутая к стакану, дрожала ничуть не хуже, чем у соседей. К его удивлению, селёдка с хлебом досталась и ему.

— Но я это не заказывал, — неуверенно начал он.

— За счёт заведения, — ответила барменша, не глядя на клиента.

— Гараня об народе заботится, — охотно посвятил Силина повеселевший сосед. — Сам в своё время квасил не хуже нашего. Правда ведь, Серёг?

Сосед его поддержал.

— Это точно, я сам с ним бухал в «семёрке» — столовая была на Майкопской, помнишь?

— Ну как же! — По тону говорившего можно было подумать, что речь идёт по крайней мере о храме Христа Спасителя. — Жаль, снесли в восемьдесят седьмом.

— А теперь у Гарани почки болят, — низким басом добавил Серёга, хрумкая селёдочный хвост.

— Не почки, а печень, — поправил его сосед. — Да ведь, Зоя?

Пока они препирались, Силин исподтишка разглядывал заведение. Бар от остального зала отделяла фигурная раздвигающаяся решётка, дабы у дневных посетителей не возникало желания присесть за белоснежные простыни двух десятков круглых столиков. На каждом из них стояла фигурная лампа своего цвета, отличного от соседнего столика. У противоположной стены виднелось небольшое возвышение вроде эстрады, но с отполированным шестом посредине. Михаил понял, что это и есть рабочее место стриптизерш, так в своё время поразивших Семку-Динамита. Разглядел Силин и крутящийся шар подсветки светомузыки, сейчас, потухший и неподвижный.

— Вы ещё что-нибудь заказывать будете? — прервала барменша исследование Нумизмата. Его соседи пропустили ещё по сто грамм и оживлённо обсуждали былые весёлые времена. Их похмелье плавно перерастало в очередной запой.

Силин вздрогнул от неожиданности, пожал плечами и отказался:

— Нет, спасибо.

Странно, он чувствовал, что не нравится этой сухопарой женщине с иссушенным возрастом и характером лицом. Его соседей она просто презирала, но к нему почему-то отнеслась с удивительным недоверием и нетерпением. Михаилу не очень хотелось пить водку, рыбу он вообще терпеть не мог, но что делать. Пришлось и выпить, и закусить.

К залу Силин больше не оборачивался, его занимало одно: куда же девался вышибала? Узнал он об этом в последний момент. Мощный Серёга рассорился со своим мелкозернистым приятелем, да тут ещё Силин, уходя, случайно уронил свою высокую табуретку. На грохот и гам из неприметной двери рядом с тамбуром выскочил здоровый детина со свирепым выражением лица.

— Так, кто тут выступает не по делу? — сурово спросил он. Михаил уже уходил, и охранник, скользнув по нему взглядом, рванулся к друзьям-собутыльникам. Отойдя метров на тридцать от бара, Нумизмат обернулся и увидел дружный полет обоих друзей в ближайшую лужу. Здоровяк Серёга переоценил свои подорванные алкоголем силы и проиграл сражение более молодому противнику. Не узнал Силин и почему его так невзлюбила сухопарая барменша Зоя. А та сказала вернувшемуся с улицы швейцару:

— Видел длинноволосого? Типичный поп. Терпеть не могу этих святош: вечером в церкви кадилом машет, а поутру вон руки дрожат. А этот все на шест пялился, видно, тоже охота на голую задницу посмотреть.

— Конечно, у них ведь как попадья, то килограммов по сто, не меньше, — захохотал вышибала и, выпив рюмку водки, снова отправился к себе в каморку смотреть видик.

А Силин шёл к вокзалу. От водки неприятно кружилась голова, но она хоть на время прогрела его изнутри. Думал Нумизмат по-прежнему о своём — о том, как раздобыть оружие, о Гаране — все вспоминал его тяжёлую походку, о том, что так не вовремя загремел в больницу Васян.

Потом он неожиданно остановился, наблюдая, как по противоположной стороне улицы шествует типичная собачья свадьба. Небольшая белая сучка вела за собой штук шесть псов самых разных размеров, от той-терьера до одичавшей овчарки. Силин не уловил начала драки, но вдруг вой, лай и звериный рык взорвали покой тихой улочки. Белая собака по-прежнему трусила впереди, а сзади неё слились в комке ярости сразу несколько псов. Этот клубок пёстрым колесом крутанулся по асфальту, чуть не сбив с ног двух взвизгнувших девчонок. И тут же собачья свора распалась, несколько кобелей поменьше размерами отскочили в сторону, и остались только двое: та самая одичавшая овчарка и крупная серая собака с тёмной полосой по спине. Неожиданно Силин узнал её, без сомнения, это был Чифир Васяна. Видел он его в своё время всего несколько секунд, но волчий окрас и порванное левое ухо хорошо запомнил. Его тогда ещё рассмешила мысль, что у хозяина с отрезанным носом и собака под стать ему.

А кобели все стояли друг против друга, оскалив зубы и глядя глаза в глаза. Низкий утробный рык в любую секунду готов был взорваться новой яростью. Овчарка казалась выше в холке, но пёс Васяна был мощнее и шире в груди. Силин ждал новой драки, но неожиданно более породистый пёс поджал хвост и отошёл в сторону, прижимая уши и оглядываясь при каждом шаге. Чифир ещё несколько секунд постоял в горделивой позе победителя, а потом повернулся ко всем остальным псам спиной и побежал догонять измученную кобелиными домоганиями невесту.

Усмехнувшись, Силин двинулся дальше, а взглянув на часы, ещё и прибавил шагу. С заходом в бар и этой собачьей сценой он уже пропустил одну электричку до Железногорска.

Этот роковой день вымотал Силина до изнеможения. В Железногорск он приехал лишь к концу первой половины дня, и все пришлось делать чуть ли не бегом, перепрыгивая из автобуса в автобус и неизбежно попадая на обеденные перерывы, распределившиеся словно назло ему на следующие два часа.

Адреса антикварных лавок и частных барыг Михаил знал давно, иногда он и раньше продавал не нужный ему хлам. Но в этот день все торгаши словно сговорились довести его до белого каления. За две чудные иконы восемнадцатого века Ушаковской школы они давали столь мизерную цену, что у Силина сначала появилось желание просто отматерить этих крохоборов, а в третьей лавке он уже был готов прошибить той же иконой голову оценщика. Перекупщики в один голос талдычили о падении спроса на иконы, и гораздо больше интереса проявляли к чернильнице в стиле рококо, а также к бронзовому распятию удивительно тонкой работы. Деваться Силину было некуда и, скрипя душой, он продал свои вещицы за сумму в два раза меньшую, чем рассчитывал.

После этого Михаил нашёл магазин, про который ему говорил цыган. В нем он полчаса простоял в каком-то трансе. Здесь продавалось все что угодно: пистолеты, револьверы, охотничьи ружья, карабины. Они находились так близко, рядом, только руку протяни. Но чуть раньше Михаил прочитал правила приобретения оружия и понял, что никогда не сможет приобрести хоть что-то из этого арсенала законным путём. Чтобы купить пусть даже газовую «пукалку», надо было выложить кучу денег и собрать охапку справок. На это у него не хватило бы ни терпения, ни времени.