Евгений Сартинов - Нумизмат

Сгрудившись за спиной сияющего счастливчика, вся компания напряжённо вглядывалась в изображение на экране.

— Похож, — наконец вынес приговор Киреев. — Ну-ка, прокрутим ещё раз. Шура, засеки время.

И снова на экране появилась неподвижная фигура высокого человека в кожаной куртке, пристально вглядывающегося в здание «Транснефть-Арко».

— Пять минут шестнадцать секунд, — сообщил Шура по окончании эпизода.

— Ого! — крутанул головой Киреев. — А теперь дай общую картину обзора.

Экран дисплея по воле Шурика послушно поделился на три части, в одной из них по-прежнему одиноко возвышалась фигура странного человека, а две других показывали тротуар рядом со зданием и проезжую часть. На сорок шестой секунде просмотра в поле зрения телекамер показались две чёрные машины, стремительно свернувшие в сторону здания и мгновенно исчезнувшие из виду.

— Есть! — азартно воскликнули и Киреев, и Степин, а итог за них подвёл Шура:

— Патрон проехал.

— Вот что его тормознуло!

— Да, надеюсь, это произвело на него впечатление, — с усмешкой кивнул головой Киреев. — Верни-ка его фейс на монитор. А поближе нельзя?

Шура только развёл руками.

— Это же запись. Увеличить можно, но зернистость будет ужасной.

Тут неожиданно вамешался всеми забытый художник.

— Если вас интересует личико этого гражданина, — он кивнул на экран, — то лучше посмотрите вот сюда…

Приняв из рук художника лист ватмана, Киреев несколько секунд его рассматривал, потом с изумлением в голосе спросил:

— Вы уверены, что он так выглядит?

— Конечно, и на мониторе, и здесь явно один и тот же человек.

— Но он не похож на фотографии!

Художник мягким жестом извлёк один из ранних снимков Силина в профиль и ткнул в него пальцем.

— Своеобразное строение губ, верхняя челюсть слегка вытянута вперёд, и если сбрить усы, то получается такое… э.. слегка… лукавое выражение лица.

Киреев ещё раз посмотрел на рисунок, затем нашёл взглядом Степина, подал ему ватман.

— Помнишь его?

Охранник с недоумением уставился на рисунок, потом отрицательно мотнул головой.

— Ну как же! Чему вас только учили! — с досадой бросил Валерий Николаевич, без сил опускаясь в кресло. — Памяти никакой.

Несколько секунд он сидел неподвижно, весь обмягший, с каким-то постаревшим, измученным лицом. Таким своего шефа телохранители ещё не видели. Наконец Киреев поднял голову и пояснил Степину, который по-прежнему старательно таращился на ватман:

— Это рабочий, у которого ты проверял документы две недели назад, в Зубовке.

— А, ну да, похож! Только в документах все было чисто.

— Шур, ты помнишь этот запрос? — обратился к диспетчеру-интеллектуалу Киреев.

Тот было наморщил лоб, но его перебил Степин:

— Нет, тогда на пульте не он сидел, скорее всего Серёга.

— Я сейчас поищу, может, что-то в компухтере осталось.

Шура откатился на своё рабочее место, используя вместо ног кресло на колёсиках. Таким образом он передвигался по всей обширной комнате. Пальцы вундеркинда уже легли на клавиатуру компьютера, но тут его остановил Киреев.

— Это потом, Шура. А сейчас разыщи мне Паршина, прораба со «стройки века» в Зубовке. Найди его любой ценой, где угодно, хоть из-под земли, хоть из-под юбки. Максимум через час он должен быть здесь!

Пока Шура обзванивал столицу в поисках Паршина, его непосредственный начальник, сидя в своём кабинете, мучительно мечтал о стакане «Гленливена». Кирееву казалось, что только выпивка сможет его уберечь от предчувствия надвигающейся грозы. Это было неосознанное, интуитивное, но очень реальное чувство.

«Если бы я сам тогда посмотрел паспорт, то, может быть, и заметил

подделку, — думал он, потирая пальцами свой высокий лоб. — А что сейчас ругать Степина? Прошёл парень Чечню, спецназ, потом курсы телохранителей. Работать с документами его не учили. Но каков этот Силин! Наверняка убийство пацана из бригады его рук дело. А второй строитель? Почему пробило двигатель у новенькой бетономешалки? Одни вопросы. А я ещё помогал Паршину замять эту историю, дурак!»

Примерно через полчаса период самобичевания у Киреева кончился, и он начал набрасывать на бумаге план предстоящих действий.

«Придётся ли сегодня ночевать дома?» — со вздохом подумал он, пряча листок в карман пиджака.

Паршина нашли на даче, уговорами и угрозами выдернули из безмятежно-отпускного состояния и заставили приехать в главную контору Балашова. Прораб по рисунку мгновенно опознал своего лучшего рабочего и долго рассказывал Кирееву и Шуре о манерах и особенностях поведения лже-Трошкина. То же самое ему пришлось повторить на следующий день на Петровке. А Киреев пустил в ход все своё природное обаяние и дар убеждения, чтобы придать следствию первостепенную и срочную степень важности.

Вести дело поручили Юрию Скорику, пожалуй, лучшему сыщику из поколения молодых «волкодавов». Вдвоём с Киреевым они быстро обсудили создавшуюся ситуацию и начали планомерно и неуклонно расширять зону поиска. Первым делом портрет, так лихо написанный художником, растиражировали и передали во все отделения милиции. Затем была изъята и отправлена на дактилоскопическую экспертизу документация по строительству «розового замка» Балашовых: табель, журнал по технике безопасности, чертежи, которых касались пальчики Силина. Но одновременно Паршин ввёл в сильнейшее заблуждение и Киреева, и следователя.

— Да я его сам посадил на машину и отправил в Москву! — с пеной у рта

убеждал он обоих. — Как сейчас помню, «КамАЗ» привёз рассаду для оранжереи. Шофёр ещё здоровый такой был мужик! Михалыч мне на прощанье ручкой помахал.

Паршин не врал. Просто он помнил, как уговаривал водителя грузовика забрать попутчика в столицу, а все остальное, вплоть до помахивания рукой, уже домыслил и сам уверовал в это.

— А про монеты он ничего не говорил? — спросил Скорик. — Мало ли там по какому случаю, может, про хобби речь вели?

— Да нет, я и представить себе не мог, что он вот такой, — прораб кивнул на лежащий на столе перечень деяний Силина. — У него ладони знаешь какие? Доска мягче! В них хоть гвозди заколачивай, погнутся! А как он работал! Мастер, экстра!

— Хитёр ваш Нумизмат, — вздохнул Скорик. — Какой дурак обозвал его «свечинским маньяком»? Маньяк, он и есть маньяк. Им движет натура, он над собой не властен. А этот хитёр, расчётлив, непредсказуем. Многое в его действиях непонятно, например, зачем он расстрелял провинциальных фашистов? Неясно, почему убил эту парочку в «газели», денег не взял ни копейки, хотя там имелась приличная сумма.

Разговор происходил на тротуаре рядом со зданием МУРа. Киреев заметил, что Скорик не пропустил за это время ни одной красивой девушки, непременно провожал каждую взглядом. Да и сам следователь был хорош собой, чуть пониже экс-дипломата, худощавого телосложения. Весь его облик говорил о южном происхождении: чёрные, густые волосы, небольшие, ухоженные усики, выразительные глаза вкупе со смуглым оттенком кожи. Вот только нос не нависал кавказской скалой, а поместился на лице ровно и аккуратно. Чтобы развеять все сомнения, Киреев спросил: