Алексей Рыбин - Последняя игра

– О, смотри-ка, Кругозор пришел. Слава Богу, – вздохнул Пельмень. – А я-то думал, грешным делом, забухал парень… Исчез, бля, как в воду…

Он не успел договорить.

Кругозора здесь знали очень хорошо, и его появление никогда не вызывало у персонала поползновений к принятию мер предосторожности, к перекрытию выходов – и с улицы, и с запасного, через кухню, ничуть не обострялось внимание охраны. Кругозор сам был идеальной охраной, с его навыками мог любых беспредельщиков угомонить в секунду. Поэтому сейчас у него была возможность достать из-за пояса пистолет и даже спокойно прицелиться.

Пельмень, продолжая улыбаться, смотрел на своего лучшего исполнителя, не понимая, что же такое происходит. Вилли первым смекнул, для чего явился этот киллер, и начал наклонять голову под стол, но Кругозор за это время успел выстрелить трижды. Две пули попали в Пельменя, одна в шофера.

Вилли почувствовал сильный удар в грудь, звука выстрела не было, только звон гильз, покатившихся по полу. Лежа на полу и затаив дыхание, он ждал, когда пройдет шок и накатит волна боли, по которой он сможет определить, куда он ранен и опасно ли… Это было не первое его огнестрельное ранение, и Вилли в этом смысле тоже был человеком опытным. Не убили – уже хорошо. А дальше – видно будет. Шеф лежал рядом, одна дырка в центре лба и одна – прямо там, где должен был находиться узел галстука, если бы Пельмень носил галстуки.

Вилли не слышал удара входной двери за уходящим Кругозором, он пошевелился, радостно поняв, что двигаться может. Справа в груди только кольнуло, но он повернул голову и увидел стоящего над собой официанта Витю. Тот держал крохотный подносик с чашкой дымящегося кофе. Держал он за самый край, но пальцы не дрожали, и из чашки на блюдце не пролилось ни капли. Действительно, официанты у Пельменя были высшей категории.

Петя рванул наверх в надежде, что там найдет спасительный выход на чердак или сразу на крышу – эти новые русские наверняка какие-нибудь пути к отступлению от возможного пролетарского бунта себе замастырили. Дверь на чердак действительно имелась, но взламывать мудацкий замок на стальной двери у Пети уже не было времени. Прорываться вниз? Там грохнул выстрел. Скрипач и Гопа, кажется, решили биться. Ну, пусть бьются…

Петя осторожно выглянул через перила вниз. Там мелькали неясные черные силуэты, то появляясь, то исчезая за лестничными маршами. Услышал сдавленный хрип Скрипача: «Су-у-ки-и-и!..» Похоже, заломали старика. А Гопа помалкивает, пристрелили, что ли?

Петя, стараясь не греметь ботинками, кинулся на этаж ниже и надавил на кнопку звонка первой же квартиры.

– Кто там? – спросил женский голос.

– Откройте, милиция. Ваших соседей снизу ограбили, – сказал Петя первое, что пришло в голову. Конечно, только глухой бы не услышал этот грохот с выстрелами, которые затеяли внизу Скрипач и невесть откуда свалившиеся на них не то менты, не то комитетчики в штатском, но при пушках, и морды такие протокольные, что и удостоверений не надо. Только чудо могло спасти Петю, и чудо произошло.

Замок заскрипел, хозяева этих квартир в престижном доме, в охраняемой днем и ночью парадной расслабились, бдительность потеряли. Милиция? Значит, бояться нечего, открывают.

Петя ткнул стволом пистолета в лицо женщины, появившееся в щелочке приоткрытой двери, ломая ногти, просунул руку в щель, рванул дверную цепочку.

Страх, говорят, придает силы. Петей же двигал не страх, а ощущение полной безвыходности положения. Цепочка со звяканьем выскочила из длинного паза-желобка, херово сделали мастера, халтурщики… Только от малолетней шпаны такие цепочки…

Женщина сидела в прихожей на полу, держась обеими руками за окровавленное лицо. Петя ударил ее ногой в голову, захлопнул за собой дверь, покрутил ручки двух замков, щелкнул собачками предохранителей.

Повернулся, перепрыгнул через лежащее тело и наткнулся на мужика в спортивном костюме, который только и успел выйти на шум из комнаты. Мужика Петя даже не разглядел, устрой потом кто очную ставку – не опознал бы. Увидел только поднимающуюся руку, в которой был зажат пистолет. «Газовый, наверное», – мелькнула со скоростью света мысль. И, не раздумывая, выстрелил мужику в грудь. Опередил. Тот выронил свою хлопушку и упал на спину почти беззвучно, угодив затылком на край толстого пушистого ковра.

В дверь звонили, стучали, ломились. Петя обернулся и, уже теряя рассудок, несколько раз выстрелил на стук и топот. Покойные, как он думал, хозяева не удосужились поставить себе железную дверь, полетели во все стороны щепки, клочья кожаной хорошей обивки, на лестнице кто-то внятно заматюгался.

Вероятно, гэбисты там сейчас затаятся, не станут так истово дверь ломать, им ведь тоже жизнь дорога. Пару минут, во всяком случае, он выиграл.

Он бросился в комнату, наступив на лежащего хозяина, и, едва не споткнувшись, задел коленом журнальный столик, с которого покатились на ковер бутылка дорогого сушняка и два бокала. «С бабой своей развлекался», – машинально отпечаталось в Петином мозгу.

Балкон. Петя рванул на себя стеклянную дверь, оказавшись на узком, с крепкими стальными перильцами балконе, пригнулся, осмотрелся. Во дворе никого. Это еще ничего не значит, сейчас выскочат, начнут по окнам палить или сверху полезут на веревках, как в кино… Спецназ хренов.

Стараясь не думать ни о чем и не смотреть вниз, он перемахнул через перила, повис на руках, качнулся два раза, увеличивая амплитуду, разжал руки и через долю секунды уже сильно ударился спиной – хорошо еще, не затылком – о перила балкона этажом ниже. Третий этаж «толстовского» дома для прыжка на мостовую слишком высок, раньше строили на совесть, потолки высокие, это тебе не «хрущевский» третий – здесь все кости переломаешь…

Петя, сам удивляясь своей невесть откуда взявшейся обезьяньей ловкости, вскочил ногами на боковые перила и красиво, как ему показалось, «ласточкой» прыгнул в сторону, пролетел метра полтора и врезался в жестяную водосточную трубу, обхватил ее руками, оплел ногами. Труба от удара подалась в направлении его движения, затрещали стальные опоры, ввинченные в стену, но труба удержалась, только предательски качнулась, проверяя висевшего на ней человека на испуг.

Он сползал вниз, раздирая пальто и руки, оставляя на светло-серой жести кроваво-бурые полосы, моля всех богов, чтобы успеть приземлиться до того, как эти суки выбегут из парадной.

Снизу слева грохнул выстрел. Пуля ударила в стену прямо над его головой, в глаза брызнули осколки кирпича, и Петя разжал руки, полетел вниз. И снова неожиданно проснувшаяся в нем обезьянья ловкость заставила его сгруппироваться, упасть на ноги, перекатиться на спине к стене дома.