Алексей Рыбин - Последняя игра

Настя покачала головой:

– Смотри не сдохни… как собака.

– Не сдохну. Привык.

– Ладно, Марк. Поехала я.

– Ты где остановилась? Как тебя найти-то, если что?

– Я тебя сама найду.

– Понимаю. – Марк прищурился. – Конспирация…

– Не обижайся, Марк. Так лучше. Ты же знаешь…

– Знаю, знаю. Знания преумножают скорбь… Меньше знаешь, дольше проживешь…

– Что-то в этом роде, – улыбнулась Настя.

– Давай я тебя хоть провожу. – Он стал подниматься, но его шатнуло вперед, он зацепил ногой стул, упал грудью прямо на свою пустую рюмку, выругался, выпрямился, опираясь руками о столешницу.

– Нет уж, – сказала Настя. – Сиди-ка ты дома. Сама дойду. Тачку возьму, ничего со мной не случится…

На улице была уже тьма непроглядная. Да и не только на улице. Начиналась она уже этажом ниже, когда Настя вышла из теплого желтого света лампочки над дверью Куза. Тьма обступила ее, и Насте вдруг стало тяжело дышать. Ускорив шаги и крепко держась за липкие перила, она доковыляла по крутым ступенькам до первого этажа и вышла на улицу.

Здесь было так же темно, как и на лестнице. Свет редких окон почти не падал во двор – окна были плотно занавешены, словно граждане пытались любой ценой, любой лишней тряпкой отгородиться от наводившего ужас и тоску враждебного внешнего мира, спрятаться в своей скорлупе, пусть тонкой и хрупкой, за жалкими картонными жэковскими дверьми, но дающими хотя бы иллюзию безопасности.

Впереди, прямо на дорожке, по которой Насте предстояло пройти до выхода со двора, темнота сгущалась плотным шевелящимся клубком, вдруг из клубка вылетела красная искорка и исчезла. Тут же темный клубок взорвался взрывом хриплого гогота, и Настя вспомнила тех троих, что сидели с пивом на лавочке посреди двора.

Она подумала, что, наверное, стоит пробраться вдоль стены, хотя там и грязи по колено, и не видно ни черта, но впереди уже раздался крик:

– О!!! А это кто?!

Как они умудрились ее заметить в такой темноте? Наверное, у гопников, привыкших шататься по ночным подворотням, глаза, как у кошек, зоркие…

– Пацаны, а вот и пидор наш пришел! А-га-га… – продолжал пьяный, отвратительно низкий голос. – Эй, петушина, иди сюда!!! Куда ты от нас сбежал, маленький?!

Настя тряхнула головой, сжала кулаки и пошла вперед. Какого черта? Еще пару месяцев назад ее уважала половина Питера, авторитеты приезжали проконсультироваться о разных деликатных проблемах, сколько проституток и сутенеров под ней ходило, а Андрей? Да стоило кому сказать, на каком-нибудь приеме или презентации, где все в смокингах, все в вечерних платьях, да что сказать, шепнуть – «невеста Быкова», – как расступались перед ней фрачно-сверкающие людские стены, и шла она куда хотела, не оглядываясь и не задевая никого ни плечом, ни локтем. Успевали господа бизнесмены посторониться. Неужели сейчас какие-то отморозки уличные на нее полезут?

Водка, выпитая только что, гасила осторожность и страх. Настя понимала это, но продолжала идти вперед, надеясь на свой богатый опыт общения с разного рода криминальными личностями. Перед ней сидела компания, представлявшая собой, наверное, одну из самых неприятных ее разновидностей. Волчья стая. Отморозки, рвущие жертву на части, невзирая ни на его авторитет, ни на то, что с него нечего взять, просто так, рвут ради того, чтобы рвать.

Она приблизилась к темной группе вплотную и, не замедляя шага, двинулась сквозь нее. Парней стало больше – трое тех, кто провожал ее замечаниями, когда она только шла к Кузу, и еще двое новых, постарше, помолчаливей и пострашней именно своей молчаливостью. Уж в этом-то Настя разбиралась, насмотрелась на бандитов самых разных уровней, как говорится.

– Ты куда, петушок? – изумленно спросил один из сидящих на лавочке, когда Настя шла мимо него, и, быстро встав, схватил ее за воротник куртки. Она не успела сгруппироваться и что-то предпринять, парень действовал молниеносно. Сделав подсечку, он швырнул Настю на снег. Она почувствовала, что эти руки не так-то просто будет, если, не дай Бог придется, разжать или заблокировать их удары.

– Котик, возьми в ротик! – сказал второй, присаживаясь перед Настей на корточки.

Компания загоготала. Теперь хмыкали и те, взрослые и молчаливые. Настя, разгребая руками снежную кашу, попробовала подняться на ноги, но удар по уху снова бросил ее на снег.

– Ты куда, пидор? Лежать!!!

Андрей взлетал едва ли не до потолка маленькой двухкомнатной квартирки, а может быть, после потолков своих апартаментов на улице Рубинштейна эти стены в доме-корабле на проспекте Композиторов, продуваемом всеми ветрами и исполосованном всеми дождями, казались ему тесными, потолки низкими, да и кровать узковатой…

Однако Вика старалась так, что иной раз ему казалось, что это не он парился в тюряге без женской ласки и человеческого тепла несколько месяцев, а она жила на необитаемом острове и изголодалась по мужику…

Еще говорят, что после тюряги у мужика могут быть проблемы. Психология, мол, барьер… Ни фига. Никаких барьеров! Андрей сам себе удивлялся. После такой жрачки, какой его кормили, по идее, месяц ничего вставать не должно. Ан, не тут-то было.

Бедра у Вики были такими узкими, что Андрей сначала даже засомневался, а может ли он вообще, это… как бы сказать… попасть… Что касается его арсенала, то в такой страшной боевой готовности Андрей, пожалуй, и не помнил себя, чтобы вот так, чугуном, бронетанковой какой-то сталью наливалось его «мужское достоинство». Раскаленным негнущимся стержнем он вонзился в Вику, боясь разорвать ее пополам, но, ничего, не разорвал. На мгновение ему показалось, что под ним лежит его Настя, и ощущение это было таким сильным, что Андрей зарычал, вышел и вошел с удвоенной силой.

А Вике, кажется, только того и надо было. Хрупкая, ломкая соломинка вдруг начала извиваться под ним, превращаясь в горячую змею, ее тонкие руки, ноги, все тело гнулись и изгибались под такими непостижимыми углами, так заворачивались вокруг Андрея, как будто под белой, прозрачной кожей не было не то что костей, а даже сухожилий.

Откуда в ней такая сила взялась? Находясь внизу, она подбрасывала хотя и похудевшее в тюрьме, но все же довольно мощное и тяжелое тело Андрея ритмично, с легкостью и без напряжения, жадно раскрыв рот и тяжело дыша не от натуги, а от жаркого удовольствия, которое доставляли ей полеты партнера. Переместившись наверх, сама стала взлетать, не сбрасывая темпа. Застонав, захрипев, упала на него, заколотившись в сумасшедшем, зверином оргазме, полминуты ей понадобилось на то, чтобы разобраться с ним, и снова, почти сразу вскачь…

Он не заметил, как они оказались на полу. Слава Богу, ковер у Вики был толстый. «Специально, должно быть, рассчитывала, когда покупала», – подумал Андрей, но связно мыслить в такой обстановке было сложно, и он, прислушиваясь к ее движениям, принялся кататься по полу, вставать на колени сзади, укладывать ее на диван и снова поднимать, носить на себе в ванну и обратно. Потом, когда он, уже просто ничего не соображая, лежал на спине, она снова прыгала на нем, пока не сказала длинное, довольное «О-о-ох» и не упала мягкой, мокрой от пота спиной поперек его груди.