Эдриан Маккинти - Кладбище

— Еще как пойдет! — перебил я. — Ты была права, Саманта: «Сыновья Кухулина» не какие-нибудь прожектеры или болтуны. Это ребята серьезные. Ты что-нибудь слышала о группировке, которая называет себя «Настоящая ИРА»?

— Да, слышала. Это группа «несогласных» республиканцев, отколовшаяся от ИРА после объявления перемирия. О них можно не беспокоиться, их слишком мало...

— Ты действительно так считаешь? А у меня другие данные. Насколько я знаю, Джерри и Трахнутый надеются заключить союз с НИРА, и произойти это должно в течение ближайших месяцев. Джерри, не тратя время попусту, рассчитывает организовать несколько боевых ячеек и осуществить широкомасштабную серию террористических актов. К Рождеству он и Трахнутый планируют взорвать значительное количество частных коммерческих предприятий и фирм, чтобы получить признание и одобрение НИРА. После этого они перейдут к политическим убийствам. «Сыновья Кухулина» будут убивать британских дипломатов, бизнесменов, высокопоставленных армейских офицеров в отставке. Как видишь, все очень, очень серьезно, и я — единственный человек, который может уничтожить группу Джерри, прежде чем она начнет действовать. Я спасу множество жизней, предотвращу значительный материальный ущерб, а кроме того, твоя служба наконец-то возьмет подонков на горячем. Другой возможности просто не существует. «Сыновья Кухулина» — крутые парни, и никакими угрозами и давлением их не проймешь. Они заточили по здоровенному зубу и на ИРА, и на британцев, и на американское правительство — на всех, кто стоит у них на пути. И они по-настоящему опасны.

Саманта смерила меня презрительным взглядом.

— Если все это правда, тогда ты просто обязан сделать так, чтобы они...

— Давай не будем говорить об обязанностях. Сегодня у меня была идеальная возможность выйти из этого грязного дельца. Ты знаешь об этом не хуже меня, как знаешь и то, что, если бы я воспользовался этой возможностью, ты не сумела бы мне помешать. К примеру, я мог сдаться полиции, и тогда — конец моей маскировке, но... я этого не сделал. И мне пришлось убить человека. Я убил своего приятеля, чтобы спасти жизнь этому увальню Райану.

— Но Шеймас вовсе не был твоим...

— Неважно, был или не был. Главное, это было нелегко, понятно? Одним словом, я уже пошел на определенные жертвы, и, если ты хочешь, чтобы ваша операция имела продолжение, позаботься о том, чтобы я получил деньги. В конце концов, что такое миллион для важной государственной службы вроде МИ-шесть? Эта сумма наверняка не превышает и одной десятой процента ее годового бюджета. Миллион долларов для МИ-шесть — ерунда, мелочь. А если дело выгорит, это будет грандиозный успех. Благодарность янки, престиж, разнообразные повышения и награждения и тому подобное...

Саманта немного подумала:

— Что ж, мне кажется, я могла бы попытаться. От этого, я думаю, вреда не будет.

— Черт побери, ты не только попытаешься — ты сделаешь это!

— Я ничего не могу обещать, дорогой, но я постараюсь узнать, что можно сделать, — сказала она.

Я покачал головой:

— Нет, мне это не подходит. Не нужно ничего узнавать, детка. Мы договоримся сейчас и договоримся со всей определенностью, а уже завтра ты должна будешь выполнить свою часть договора. Мне нужна полная амнистия со стороны мексиканских и испанских властей, еще вы должны будете уничтожить мое досье и выплатить мне миллион долларов за сведения, которые помогут вам привлечь к судебной ответственности Трахнутого и Джерри.

Саманта в последний раз затянулась, раздавила окурок в пепельнице и достала из пачки новую сигарету.

— Ну? — спросил я.

Она посмотрела на меня и кивнула.

— О'кей, Майкл, — сказала Саманта негромко.

— Ты сделаешь все, о чем я тебе сказал?

— Да, сделаю.

— Вот и хорошо. У тебя нет чего-нибудь попить? Я просто умираю от жажды.

Саманта сунула руку за сиденье и достала бутылку минеральной воды. Я поднес ее к губам и осушил практически одним глотком.

— Можешь зайти ко мне, принять душ, — предложила она.

— Нет. — Я слегка пожал плечами.

— Что ты собираешься делать дальше? — спросила Саманта, и в ее голосе снова послышалась озабоченность.

— Мне нужно вернуться на Плам-Айленд и все объяснить Трахнутому. Скажу, что потерял Шеймаса и солдата в темноте и не знаю, что с ними случилось.

Саманта ненадолго задумалась и произнесла:

— О'кей, я договорюсь, чтобы ФБР взяло расследование на себя. Завтра они опубликуют соответствующее коммюнике для прессы. В нем можно будет сказать, что имела место неудачная попытка ограбления военной базы, что грабители взяли одного из военнослужащих в заложники, но он сумел сбежать.

— Шеймас работал у Джерри, поэтому, после того как вы найдете тело, вам придется послать агентов в его строительную фирму, чтобы взять показания у всех, с кем он работал. Если этого не сделать, Джерри и Трахнутый могут насторожиться, — сказал я.

— Разумеется, мы пошлем туда своих людей и даже вызовем на допрос самого Джерри. Чего-то подобного он наверняка ожидает. Надеюсь, теперь нам удастся получить судебное разрешение на прослушивание его телефонов, хотя в этой стране власти относятся к подобным вопросам, пожалуй, чересчур щепетильно.

— Делайте что хотите, только не припутывайте к этому меня. Я не стану носить с собой никаких микрофонов!

— Я и не собиралась просить тебя о чем-то подобном. Ты и так делаешь для нас достаточно много, — ответила Саманта, и по ее губам вновь скользнула улыбка.

— Вот и хорошо.

Она моргнула, словно собираясь что-то сказать. Я опустил оконное стекло, чтобы не пропахнуть табачным дымом.

— Скажи, Майкл... мне нужно знать: нельзя было не убивать Шеймаса?

— Спроси у солдата, он тебе расскажет. Вопрос стоял так: или он, или мы.

— О'кей, — проговорила она негромко.

— Ну все, мне пора, — сказал я. — Отвези меня к дороге, которая ведет на Плам-Айленд, оттуда я сам доберусь.

Саманта кивнула, затушила сигарету и включила мотор. В молчании мы доехали до въезда в заповедник. В этот поздний час там не было ни единой живой души и никто не мог видеть, как я выхожу из ее машины.

— Итак, завтра ты договоришься насчет амнистии и денег, о'кей? — напомнил я.

— Хорошо, Майкл, — согласилась она и прикусила губу.

— Отлично.

Я отстегнул ремень безопасности и уже собрался вылезти из «ягуара», но Саманта меня остановила:

— Подожди...

— Что?

— Я не знаю, пригодится тебе это или нет, но... Я узнала насчет настоящих родителей Кит. Они оба из Нью-Йорка. Их звали Гектор и Лили Орландес, так что на самом деле Кит латиноамериканка. Поразительно, глядя на нее, даже не скажешь...

Я покачал головой:

— Ты не это собиралась сказать.