Эдриан Маккинти - Кладбище

Тем временем в столовую вернулись Джерри и Трахнутый.

— Спасся Шеймас или нет, узнаем утром, а вы, парни, можете идти отдыхать, — предложил Джерри.

Меня не нужно было просить дважды. Пожелав всем спокойной ночи, я отправился во флигель, принял ванну, затем вернулся к себе в комнату и забрался в постель.

— Узнаем утром... — прошептал я и закрыл глаза. Через секунду я уже спал.

С утра зарядил дождь. Мелкий, затяжной, холодный, похожий на очень густой, промозглый туман. Дождь натянуло с востока ветром, который грозил превратиться в штормовой. Соленая океанская сырость проникала повсюду, и, выйдя на балкон босиком и в халате, я трясся от холода, но вернуться назад не спешил. Отсюда открывался вид на ненастное, серое, осеннее море. Сентябрь в Америке, как правило, еще похож на лето, но сентябрь в Ирландии — это уже осень, а сегодняшний день был очень похож на ирландский.

Окно в доме напротив запотело, и я так и не разглядел свою соседку, зато ясно видел ее мужа, который, кутаясь в пальто, спускался по лестнице из обсерватории на крыше. Ночью не было никаких звезд, поэтому я решил, что он скорее всего держит там коллекцию порнографических открыток. Заметив меня, мужчина кивнул в знак приветствия. Я кивнул в ответ. Со стороны мы, наверное, напоминали двух заговорщиков, объединенных общими секретами.

Я сделал глоток кофе и откусил кусок круассана. Кофе и булочку я нашел за дверью на серебряном подносе.

Копы еще не появлялись.

В местной программе новостей сообщили, что на месте преступления была обнаружена часть человеческого тела. Эти всезнайки не сказали, какая часть, но я знал.

Половинка черепа.

Ночью, когда все случилось, был отлив, к тому же Гольфстрим подходит в этих местах довольно-таки близко к берегу, так что не исключено, что старину Шеймаса вообще никогда не найдут.

По радио также сообщили, что один из солдат был захвачен грабителями в качестве заложника, но вскоре ему удалось сбежать. Преступников было трое. Все — белые мужчины в возрасте от двадцати до сорока лет. Обозреватель утверждал, что происшедшему на военной базе до сих пор не найдено сколько-нибудь правдоподобного объяснения. Одни говорили, что кражу пытался совершить кто-то из персонала. Другие склонялись к мысли, что имел место розыгрыш, который зашел чересчур далеко.

Что ж, подобная неразбериха была весьма кстати. Я был уверен, что ФБР сумеет еще больше замутить эту мутную водицу.

Я допил кофе, принял душ, натянул джинсы и свитер и отправился в дом. Мексиканская прислуга получила на сегодня выходной, и завтрак готовила Соня. В столовой был один Трахнутый. Увидев меня, он крепко пожал мне руку.

— Какие новости? — спросил я.

— Пока ничего определенного. Я связался со своими приятелями в полиции; они утверждают, что ночью никого не задерживали, но в лесу обнаружены следы крови и фрагменты черепа.

— Это... Шеймас?

— Я не знаю, Шон. Тело так и не нашли, так что наверняка никто не может сказать.

— По радио передавали: один из полицейских открыл огонь. Может быть, он случайно попал в него?

— Не знаю, — повторил Трахнутый. — Шеймаса не арестовали, но и здесь он не появился, так что он либо убежал, либо погиб.

— Господи, ну и каша заварилась! — сказал я.

Трахнутый кивнул:

— Это моя вина. Я должен был взять руководство операцией на себя. Шеймаса слишком потрясло то, что случилось в Ревери... Мне казалось, если дать ему понять, что мы по-прежнему ему доверяем, это поможет парню взять себя в руки, но, по-видимому, я ошибся. Я уже сказал Джерри: только я виноват в том, что случилось. Я извинился перед ним и приношу свои извинения тебе, Шон. Ты еще новичок, и мне не следовало отпускать тебя на дело под руководством Шеймаса. Да, я был не прав, и теперь жалею. Извини.

— Все в порядке, Трахнутый. Мы сумели убежать, а словесные портреты, которые они смогут получить, будут довольно приблизительными.

— Еще неизвестно, чем дело кончится. Возможно, Шеймас сумел проползти пару сотен ярдов, после того как в него попали, но рано или поздно тело все равно найдут и опознают. И тогда легавые непременно явятся к Джерри и начнут задавать вопросы. Ведь Шеймас работал у него и даже иногда жил здесь, во флигеле... Они могут притащить с собой того солдата, чтобы дать ему взглянуть на вас, и тогда... Нет, опасность еще не миновала!

— А если Шеймаса только ранили? Вдруг он до сих пор скрывается где-то в лесу?

— В таком случае пусть лучше продолжает скрываться. Если он появится здесь, нам всем не поздоровится, — мрачно заключил Трахнутый.

Некоторое время мы сидели молча, потом Соня принесла с кухни тарелку оладий и свежий кофе.

— Как ты себя чувствуешь, Шон? — спросила она. — Ты действительно не ранен?

— Нет, со мной все в порядке. Разумеется, у меня болят все мышцы, но я не пострадал.

— Кит повезла Джеки в больницу. Я сам его осмотрел: у него довольно глубокая рана на бедре, которую придется зашивать. Заодно, я думаю, ему там сделают и рентген лодыжки, она болела у него всю ночь, так что бедняга почти не мог спать, — грустно сказал Трахнутый.

— В какую больницу? В местную?! — удивился я.

— Нет, конечно. Мы еще не сошли с ума. Кит повезла его в Бостон, в «Масс дженерал». — Трахнутый обхватил голову руками. — Не могу поверить! А ведь казалось, все так хорошо складывается! — пробормотал он.

Я ничего не ответил. Развернув «Таймс», я стал просматривать спортивный раздел. Потом в столовую спустился Джерри. Подойдя ко мне сзади, он опустил мне на плечи свои лапищи.

— Как дела, Шон? Насчет Джеки слышал?

— Слышал. Трахнутый мне только что сказал, — ответил я.

Джерри посмотрел на своего товарища по оружию. Лицо его напряглось в мучительной гримасе: он припоминал недавно заученную цитату из Вергилия или еще откуда-нибудь.

— Не унывай, Трахнутый. Forsan et haec olim meminisse iuvabit. Это не конец света, — сказал он наконец и улыбнулся. Он был до чертиков доволен собой.

— Может, и не конец, но близко. Даже если копы до нас не доберутся, ФБР непременно заинтересуется, что нам могло понадобиться на военной базе. Федералы и раньше за нами присматривали, а теперь и подавно... Что касается наших планов привлечь к себе внимание Настоящей ИРА, то о них можно забыть. Теперь мы станем в их глазах просто посмешищем! В самом деле, какой от нас прок, если мы не в состоянии провернуть обыкновенное ограбление? Господи Иисусе, Джерри, ну почему нам так не везет, а?! Даже не знаю... Возможно, мы просто стали слишком старыми и нам пора завязывать с этими делами, — проговорил Трахнутый.

Джерри покачал головой и сел.

— Да бросьте вы, ребята! Нельзя же опускать руки после первой глупой неудачи, — сказал я, думая о своей амнистии и о своем миллионе.