Эдриан Маккинти - Кладбище

И зевнул в третий раз.

— Ладно, это не так уж важно. Я, например, почти не помню, что я делал в восьмидесятых — вплоть до начала девяностых, — сказал он с кривоватой усмешкой.

Я кивнул:

— Значит, теперь ты мне веришь?

— Да, похоже, с тобой все в порядке. Я это нутром чую. Ты наш, Шон. Впрочем, я думал так с самого начала. Есть только одно маленькое «но»...

— Какое же?

— Да нет, ничего особенного, просто... просто ты слишком нам подходишь. Ты молод, умен, решителен, да и появился ты как раз тогда, когда мы особенно нуждались в людях. Понимаешь, о чем я?

— Не совсем.

— Видишь ли... Впрочем, неважно. Главное, мне хочется тебе верить, но это получается у меня как-то... слишком легко.

— Почему бы тебе не поверить мне? Ведь все, что я сказал, — правда!

— Это ты так говоришь. И я не исключаю, что так оно и есть. Мои сомнения... не имеют никакого отношения к тебе. Просто у меня отчего-то сердце не на месте. — Он пожал плечами. — Так я и скажу Джерри. Скажу, что я просто старый параноик и что меня пора гнать в три шеи, пока я не начал подозревать всех подряд.

Трахнутый принес мне кружку воды. Я выпил и откинулся на спинку кресла. Трахнутый с силой потер лицо.

— Уже утро, — сказал я, глядя на подвальное окно.

— Да, мы с тобой проговорили всю ночь, а мне еще нужно съездить и проверить, как Джеки справился со своей работой. Да еще надо позвонить одному приятелю в Портсмутской гавани. Вот дьявол! Ну да ладно. Думаю, на этом мы закончим, — устало сказал он.

— Не возражаю, — откликнулся я. — Как насчет того, чтобы снять наручники?

Трахнутый очень устал. Если б мои руки были свободны, я мог бы дотянуться до пистолета, который он оставил на столе в дальнем углу комнаты. Тогда убить его не составило бы особого труда, но Трахнутый был матерым профессионалом и не собирался предоставлять мне подобной возможности. Отойдя от меня подальше, он сунул пистолет в карман, выпил еще немного воды из-под крана и покачал головой.

— Как я уже говорил, я — старый параноик, который никому не верит до конца. Сегодня нам предстоит работа, и я думаю, есть смысл понаблюдать за тобой еще немного. Ты не возражаешь? — добавил он таким тоном, будто сам стыдился своих слов.

— Поступай, как считаешь правильным, — ответил я, как ответил бы учителю преданный ученик и последователь.

Трахнутый поднялся, бросил мне еще пару наручников и жестом велел надеть их на запястья. Только после этого он собирался открыть «браслеты», которыми я был прикован к трубе парового отопления.

— Интересно, который час? Ага, уже почти шесть. Я слышу шаги наверху — они там уже проснулись. Вот что я предлагаю, Шон: сейчас мы пойдем в дом и позавтракаем. Потом я позвоню Джеки, и мы с тобой поспим часов пять или шесть. Пусть они собираются в дорогу без нас. После этого пообедаем, смотаемся в Портсмут, заберем нашего человека и отправимся на дачу. Что скажешь?

— По-моему, очень неплохо придумано, — пробормотал я.

— Ты не возражаешь?

— Честно говоря, Трахнутый, я чертовски устал. Я чувствую себя как выжатый лимон. Интересно, с Джеки, Шеймасом и остальными ты тоже так... работал?

Трахнутый обнял меня за плечи:

— Пойдем-ка лучше поедим. Что касается наручников, то я предпочел бы не снимать их до тех пор, пока не закончится наша операция... или до тех пор, пока я не успокоюсь. Как тебе кажется, ты сможешь в них спать?

— Сомневаюсь, — буркнул я.

— А что, если мы прикуем тебя к кровати за здоровую ногу? — предложил Трахнутый. Он заботился обо мне совершенно искренне, но за это я возненавидел его еще больше.

— Как скажешь, дружище, — проговорил я.

Трахнутый отвел меня наверх, открыл наручники, чтобы я мог нормально поесть, но за столом сидел напротив меня, и в кармане у него лежал пистолет. Не без труда я заставил себя проглотить несколько тостов и яйца. Затем Трахнутый велел мне снова надеть наручники и, поднявшись со мной в мою прежнюю комнату на втором этаже, собственноручно пристегнул мою лодыжку к железной кровати второй парой «браслетов». Только после этого он снял наручники с моих запястий.

Старый параноик был совершенно прав, не доверяя мне. А если судить по предпринятым мерам предосторожности, то вполне можно было допустить, что Трахнутый раскусил меня и теперь не я водил его за нос, а совсем наоборот. Подобный вариант отнюдь не выглядел невозможным, но мне он все же казался маловероятным.

Помахав на прощание рукой, Трахнутый вышел из комнаты и закрыл за собой дверь, а я вытянулся на кровати и закрыл глаза, но спать не мог. Никак не удавалось расслабиться, после того как на протяжении стольких часов я напрягал все силы и внимание, стараясь не допустить ошибки, в результате которой я очень легко мог оказаться в одной яме с Самантой.

С Самантой...

Господи!

Она держалась до конца и не сказала ни слова, хотя ей достаточно было только выдать меня, чтобы избавиться от невыносимой боли. Это был самый легкий выход, но она им не воспользовалась, и если я выйду из этой передряги живым, то позабочусь о том, чтобы британцы узнали о ее мужестве.

Повернув голову к окну, я глядел на непрерывно меняющийся узор облаков, на наступающее море — начинался прилив — и незаметно для себя задремал.

Сколько я спал — не знаю. Может быть, три или даже четыре часа.

Меня разбудил скрип открывающейся двери. На пороге стоял Джерри. Подойдя к кровати, он открыл наручники и освободил мою ногу.

— Все, — сказал он, надев «браслеты» на палец и покачивая ими перед моим носом. — В этом больше нет необходимости.

Я был свободен.

Сев на кровати, я принялся растирать лодыжку, пытаясь восстановить кровообращение.

С Джерри — даже вооруженным — справиться легко. Ударить с полулета ногой в грудь. Сбить с ног. Выхватить у него из-за пояса пистолет. Из подушки получится неплохой глушитель. Двух пуль — в живот и голову — будет достаточно, после чего можно спуститься вниз и попытаться найти Трахнутого. Вот только где сейчас Трахнутый, да и все остальные тоже?

— А где Трахнутый? — спросил я как ни в чем не бывало. — Я хотел бы еще раз сказать ему, что я на него не в обиде.

— Он уже уехал, — сказал Джерри. — И это даже хорошо, что его нет. Мне нужно поговорить с тобой о том, что случилось, без него.

— Что ж, давай поговорим...

Джерри смущенно переступил с ноги на ногу и грустно заморгал:

— Поверь, Шон, я очень сожалею об этом недоразумении. Как правило, я обхожусь со своими гостями совершенно иначе.

Я не знал, что хуже: подозрения Трахнутого или успевшие мне надоесть извинения Джерри.

— Ничего страшного, — сказал я.

— Я понятия не имел, что он приковал тебя к кровати наручниками. Это... уже переходит всякие границы. Надеюсь, ты не обижаешься? Я-то ни секунды в тебе не сомневался, но Трахнутый...