Марина Серова - Скала эдельвейсов

Витя сделал эффектную паузу:

– Никогда не догадаешься, кто это.

Жаль было разочаровывать парня, но уж больно захотелось щелкнуть его по носу:

– Лика Шлейко, колбасная принцесса, – равнодушно уронила я.

– Ну, если сама все знаешь, зачем меня от дела отрываешь? – буркнул обиженный Витя.

– Не знаю, а предполагаю, – призналась я. – Ты мне очень помог, Витя. Скажи, а я могу при желании отправить с ящика Олега сообщение?

– Элементарно. Пароль у меня. Я же говорил, что узнать его – плевое дело. Вот вычислить того, кто роется в его почте, было действительно сложно.

– Я заеду, завезу гонорар и заберу пароль. Еще раз спасибо!

Ну, вот и все. Ольгу действительно довели до самоубийства, только не бизнесмен Олег Пахомов, а лучшая подруга со своим папашей. Смысл? Попытка отбить завидного кавалера? Возможно. Провинциальные принцессы, не раздумывая, меняют свой простенький трон на роль фрейлины-кастелянши в столице, а Олег имеет достаточно большой потенциал для того, чтобы его жена выбилась из кастелянш в подавательницу веера.

Интересно, что она предпримет дальше? Соперницу устранила, Ольга сама отказалась от Олега, к тому же неизвестно, к какому результату приведет ее травма. Редко встречаются мужчины, способные жениться на инвалиде. Значит, рано или поздно Олег откажется от борьбы за Ольгу. Мне остается только соблазнить бывшего жениха подруги. Чем его можно взять? Лика – яркая девушка, но и Олег не так прост, длинными ресницами и здоровым цветом лица его не купишь. Доброе сердце? Бескорыстие? Талант? То, что так привлекало его в Ольге...

Из кухни опять потянулся жуткий запах сала с яичницей. Нет, это когда-нибудь закончится?

– Алина, если ты немедленно не прекратишь это безобразие, я отвезу тебя в лагерь, прикую к скале, как Гефест Прометея, и позволю скалолазам клевать твою печень. Где ты только эту гадость находишь?

– Во-первых, не скалолазам, так нас называют люди безграмотные и некомпетентные, а скальникам, а во-вторых, не позволишь, – весело ответила Алина, – потому, что тогда не узнаешь кое-что интересное. Сама подумай, как я смогу рассказать тебе о Лике Шлейко, если мне будут клевать печень? Скорее, я стану плакать и умолять отпустить меня на волю!

– C этого и надо было начинать. – Я решила потерпеть временный дискомфорт. – Рассказывай.

– Я обзвонила половину города. Сведения у всех разные и противоречивые, поэтому я провела анализ, выкинула лишнее, сопоставила факты и подготовила краткое резюме. Начинать с Камышиной или Шлейко?

– С Камышиной.

– Ольга еще в больнице, говорят, лежит в коме, и неизвестно, придет ли когда-нибудь в себя. Олег пока ее не бросил, даже в компании нечасто появляется, почти все время в больнице, хотя родители Ольги его гонят и всячески оскорбляют. Упорный тип попался. На конкурс она не едет из-за болезни, к тому же непонятно, восстановился ли у нее голос. Пока она в коме, выяснить это почти невозможно.

– Это тебе доложили или сама додумалась?

– Конечно, сама. Что я, по-твоему, такие простые выводы не в состоянии сделать? Теперь про Лику. Она ведет себя достойно, навещает подругу, поддерживает ее родителей, утешает жениха. Более того, Лика согласилась заменить Ольгу на конкурсе. Понимаешь, оказывается, это очень престижный конкурс, и мэр сильно шумел, когда узнал, что город потерял шанс прославиться.

– Лучше бы он пошумел, когда Ольга собирала деньги на участие, – пробормотала я себе под нос.

– Совершенно с тобой согласна, – поддержала меня Алина. – Где это видано, чтобы в подобном случае не обращались к спонсорам? Так вот, ей срочно стали искать замену.

– Подожди, не части. Как я понимаю, участие в этом конкурсе не зависит от места жительства? В нашем Горовске, например, может оказаться хоть пять талантов, а в столице, положим, всего один?

– Это так, но мэра просто заклинило на участии в конкурсе представителя нашего города. И мэра, и видных горожан, предпринимателей там всяких. Поэтому город собрал средства и подобрал замену, сейчас идут переговоры с оргкомитетом. Говорят, загвоздка может выйти только с одной дамой, некой Ольгой Ильиничной, ух и вредоносная же тетка, доложу тебе! Еще никому не удавалось купить ее или хотя бы договориться. Нравится ей участник – диплом у него в кармане. Не нравится – хоть озолоти, хоть пытай, – дохлый номер.

– Насколько мне известно, подобные конкурсы подразумевают именно живое исполнение? А Лика поет только под фонограмму.

– Так в этом-то собака и зарыта! Думаешь, ничего нельзя подстроить? Главное, понравиться Ольге Ильиничне, а там можно простудиться, сорвать голос, потерять минусовку, да мало ли чего! Она все равно будет голосовать за тебя. Ты не представляешь, какая возня по этому поводу идет сейчас в городе.

– Представляю. Что не сделает папочка ради своей принцессы, пусть даже и колбасной.

Так вот второй пазл мозаики, после Олега. Конкурс! Эфемерный, но шанс мелькнуть на большой сцене, заинтересовать Пахомова. Ай да Лика, ай да расторопная девочка! Как ладненько все у нее получается! Как приятно будет ломать собранную ею картинку.

Из дневника Ольги Камышиной:

«Лика так искренне рада за меня. Другая бы завидовала, старалась лишний раз не говорить на больную для нее тему. Она же постоянно расспрашивает про конкурс, про условия, про состав жюри и отборочного комитета, про программу, даже записывает что-то. Я ее спросила, зачем, она ответила, что попытается найти выходы на комитет. Наивная, думает, если колбаса с завода ее папаши поставляется в столицу, то можно купить всю Москву? К тому же я никогда не приму такую помощь, иначе всю жизнь буду чувствовать себя ущербной».

И чего это порядочные люди такие наивные? Почему нельзя быть одновременно чистым и объективным? Будь девушка немного глазастее, давно бы поняла, что ее лучшая подруга всю жизнь старалась быть на шаг впереди нее. В чем-то ей это удавалось, но талант не купишь ни за какие деньги, да и любовь – штука непредсказуемая. Славу Ольги в черте города Лика еще как-то терпела, но как только у Камышиной появился шанс стать звездой российского масштаба, да еще и с мощной поддержкой в лице Пахомова, Лика пошла ва-банк. Медлить здесь действительно было нельзя.

Алина категорически отказалась спать в гостевой комнате. Кажется, она действительно боялась мести скалолазов. Пришлось положить ее в моей. Полночи она болтала, потом неожиданно на полуслове уснула. Проснулась я рано, сведения, полученные вчера, не давали мне заснуть, я все думала, открывать ли глаза на правду Катерине или предоставить ей готовый результат уже после завершения работы? Уж очень ей хотелось видеть виновным во всех грехах именно Олега. Что это? Материнская ревность? Или ревность женщины, привыкшей считать дочь невзрачной гусеницей и вдруг понявшей, что гусеница превращается в бабочку? Ну и что, что мать. Бывает и такое. Кажется, отец у Ольги человек тихий и незаметный, да и жизнь их прошла в черно-белом цвете, а у Ольги впереди такое цветное будущее!.. Из дневника Ольги я поняла, что она чертовски устала от чрезмерной опеки и ощущения, что она всем чем-то обязана. Может, это чувство и было выпестовано в ней матерью? Нет, Катерине пока ничего говорить не будем, а вот Олегу, пожалуй, можно и открыться. Хватит держать парня в неведении, он и так места себе не находит. Сегодня узнаю, как движется очередь на операцию Ольги, если деньги нужны срочно, озвучу эту проблему Олегу. Заодно и проверим, насколько дорога ему его подруга.