Лорел Гамильтон - Торговля кожей

— Итак, в первую очередь значок, — сказал он, мягко.

Я посмотрела на него, не уверенная, что он мог видеть это в полутьме.

— Неужели ты веришь в то, что говорил Шоу, что я более предана монстрам, чем полиции?

Он поднял руки, словно пытаясь меня удержать.

— Это не то, что я имел в виду. Я просто хотел сказать, что если бы был на твоем месте, я мог бы чувствовать себя противоречиво.

Я вздохнула.

— Извини, но я устала, Бернардо. Я устала от того, что другие полицейские думают, что я один из уродов. — Я покачала головой. — Черт, я не уверена, что они не правы. Я начала сомневаться, могу ли я одновременно служить значку и моему другому хозяину.

Он наклонился вперед.

— Ты думаешь бросить?

Теперь была моя очередь пожать плечами.

— Я не знаю, может быть.

— Я не могу представить, чтобы ты не занималась этим, Анита.

— Я тоже не могу, но… Шоу не первый коп, который думает, что моя преданность разделена. И он не будет последним. Я ходячая тяжба о сексуальных домогательствах в последнее время. Тот факт, что кто-то спит с вампирами и оборотнями, оскорбляет полицию на каком-то действительно базовом уровне.

— О, я знаю это.

Я смотрела на него снизу вверх.

— Что ты имеешь в виду?

Он улыбнулся, и я увидела блеск его улыбки даже в тени.

— Все дело в том, что если ты предпочитаешь монстров, то слух, что они лучше в постели, чем мы, простые смертные, может быть правдой. Это бы оскорбило многих мужчин, и значок ничего не меняет. На самом деле, может быть, копы больше парни, чем большинство парней, поэтому это беспокоит их больше.

— Это звучит… несерьезно для копа.

— Я не говорил, что они думают это передней частью своей головы, но где-то в задней части, где все еще живут все те потребности неандертальца, они задаются вопросом: делает ли их то, что они являются людьми, слабее во всех отношениях, чем монстры.

Я попыталась заглянуть за блеск этой улыбки и увидеть, что было за ней, но было слишком темно. Наконец, я сказала:

— Так ты себя чувствуешь?

Он покачал головой.

— У меня была женщина, которая оставила своего любовника-оборотня ради меня. Я улыбнулась, я не могла ничего с этим поделать.

— Это должно было произойти в течение последних двух лет, потому что, когда мы впервые встретились, ты был немного не уверен по поводу моего любовника-вервольфа.

Он пожал плечами и развел руками.

— Что я могу сказать, я настолько хорош, как я о себе думаю.

Это заставило меня засмеяться.

— О, никто так не хорош.

— Ты хочешь сказать, что я тщеславен?

— Да.

Он засмеялся, потом лицо его отрезвилось, и он повернулся, так что некоторые пятна рассеянного света поймали его. Он вдруг стал серьезным, окрашенный в тени и свет, как абстрактное изображение.

— Никакого хвастовства, Анита, просто факт. Мне бы очень хотелось доказать тебе это когда-нибудь.

— Только не хватало, чтобы другие копы услышали это дерьмо от другого мужчины прямо сейчас.

— Я все еще готов помочь тебе кормиться.

— Я думала, что ты до смерти был напуган тем, что произошло с Морганом.

Он нахмурился, думая об этом.

— Был.

— Я думала, это заставит тебя отказаться от предложение кормить ardeur.

Он нахмурился сильнее, между этими большими темными глазами легли складки.

— Да, на самом деле я думал, что это изменит мое мнение.

— Тогда почему ты повторил предложение?

— Привычка, наверное. — Он по-прежнему хмурился.

У меня появилась идея, и не хорошая. Мне действительно нужно было вскоре кормиться. На самом деле, я должна была чувствовать себя более сильной, менее «голодной», потому что Виктор должен был поделиться со мной своей энергией. Но, возможно все, что он смог сделать, это помочь мне исцелиться. Я использовала много энергии для исцеления и борьбы, и Бель Морт была права насчет меня, когда говорила, что я обхожусь минимальным кормлением в последнее время. Мы также пересекли отметку в двенадцать часов, когда неплохо было бы и покормиться. Тогда я поняла, что не ела даже и твердой пищи. Дерьмо, мне следовало вспомнить об этом. Один голод кормил другой, и если я ела недостаточно настоящей пищи, оба моих зверя и ardeur росли быстрее и сильнее. Я знала это, но в разгаре дела, трудно было найти время, чтобы быть человеком. Искала ли я нечаянно еду сейчас? Пыталась околдовать Бернардо, не зная этого? И именно это незнание пугало меня больше всего.

— Мне нужно немного поесть.

— Ты можешь есть, после того, что видела? — Он не показал жестом на тело; это и так подразумевалось.

— Нет, я не голодна.

— Тогда я…

— Если я недостаточно часто ем твердую пищу, мне становится труднее контролировать другие виды голода, — сказала я.

— А, — произнес он, потом нахмурился. — Я думаю о чем-то совершенно неуместном, даже для меня.

— Я хочу это знать? — Спросила я.

Он покачал головой.

— Ты бы разозлилась, как черт.

Если это было настолько плохо, что Бернардо не стал говорить вслух, значит, это было на самом деле плохо. То, что он думал об этом, а потом раздумал, было признаком того, что что-то неладно. Я готова была поспорить, что я была тем, что было неправильно. Призывал ли Бернардо ardeur? Я даже не знала, как сказать.

— Хорошо, давай вернемся к… Теду, и посмотрим, сможем ли мы получить файлы, которые нам нужно, от местных.

— Если ты хочешь поесть сегодня, это следует сделать прежде, чем мы увидим больше фотографий с мест преступления.

— Согласна, — сказала я.

Мы повернулись и пошли обратно к группе мужчин и останкам последней жертвы Витторио.

Морган говорил:

— Вы получите все, что вам нужно, в течение нескольких часов, но мы должны закончить здесь.

— Позвоните кому-нибудь, — сказал Эдуард.

Шоу был немного дальше по переулку и разговаривал с кем-то из санитаров на месте преступления. Только Тэргуд и Морган смотрели, как мы приближаемся и хмурились. Морган просто казался раздраженным в целом, но Тэргуд перешла к враждебности.

— Мы дадим вам информацию, но Вам придется подождать, пока один из нас отправится обратно в участок.

— Почему? — спросил Эдуард.

— Потому что вы займете один из наших компьютеров, и кому-то придется присматривать за вами.

— Вы не доверите нам бумажные копии? — Спросила я.

— Мы вам не доверяем, — сказала Тэргуд.

— Вот тебе и сестринское братство.

— Я не ваша сестра, — сказала она. — Из-за таких, как вы, остальным женщинам становится труднее делать свою работу. Из-за таких женщин, как вы, другие полицейские не воспринимают нас всерьез.

— Женщин, как я, — сказала я. — Что это значит? — Я знала, но я хотела увидеть, скажет ли она это вслух.

— Анита, — произнес Эдуард.

Я сказала:

— Что?