Лорел Гамильтон - Торговля кожей

— Возможно, — согласился он тихим, острожным голосом.

— Я никогда не думал, что доживу до того дня, когда услышу такое, — не сдержал издевки Бернардо. — Хваленая выдержка Эдуарда наконец-то дала трещину.

Олаф и я одновременно уставились на него, но именно верзила высказал общее мнение:

— Это не нервы его подвели.

— Тогда в чем дело? — не унимался Бернардо.

— Он не хочет рисковать жизнью из-за Донны и детей, — объяснила я.

— Что? — не понял Бернардо.

— Они делают нас осмотрительными, — спокойно заметил Олаф.

— Я же сказал, что тут все дело в нервах, а вы наорали на меня почем зря, — возмутился Бернардо.

Олаф выдал ему полную версию своего тяжелого, хмурого взгляда. Бернардо заерзал на сидении, будто боролся с желанием отодвинуться от этого взгляда подальше, но ему удалось усидеть на месте. Очко в его пользу.

— Выдержка Эдуарда никогда его не подведет. Но ведь можно чего-то бояться все равно.

Бернардо обратился ко мне:

— Ты что-нибудь поняла из того, что он сказал?

Я обдумала его вопрос, повертев его в голове.

— Вообще-то, да, поняла.

— Тогда объясни мне.

— Если Мамочка Тьма объявится здесь и нападет на нас, Эдуард будет драться. Он не станет убегать. Он не сдастся. Он будет бороться, даже если это означает смерть. Но он предпочел не гоняться больше за самыми большими и страшными монстрами, потому что они, вероятнее всего, убьют его, а он не хочет бросать свою семью на милость судьбы. Он прекратил заигрывать со смертью, но если она сама придет за ним, он будет сражаться.

— Если ты ничего не боишься, — начал Олаф, — то ты не храбрец; ты просто слишком глуп, чтобы бояться.

Бернардо и я посмотрели на верзилу. Даже Эдуард обернулся посмотреть на него.

— А что пугает тебя, верзила? — спросил Бернардо.

Олаф покачал головой:

— Страхи не предназначены для того, чтобы ими делиться; они нужны для того, чтобы их преодолевать.

Часть меня хотела узнать, что может напугать одного из самых страшных людей, которых мне доводилось встречать. Другой части совсем не хотелось это выяснять. Я боялась, что его ответ либо станет для меня очередным кошмаром, либо заставит сочувствовать Олафу. Я не могла позволить себе испытывать к нему жалость. Жалость заставляет вас колебаться, и однажды мне нужно будет отбросить эти колебания рядом с ним. У многих серийных убийц за плечами душераздирающее детство, отвратительные истории, в которых они являются жертвами, — и большинство из этих историй даже подлинные. Но не в этом дело. Не важно, насколько ужасным было их детство, и были ли они сами жертвами. Это не имеет значения, когда ты оказываешься в руках одного из них, уповая на его милосердие, потому что есть одна вещь, которая объединяет всех серийных убийц — для их жертв не существует милосердия.

Когда вы неосмотрительно забываете об этом, они вас убивают.

Эдуард влетел на парковку, влившись в вереницу полыхающих мигалками патрульных машин под самый занавес — как раз вовремя, чтобы заметить, что шоу почти закончено. Вторая вертигрица стояла на коленях во дворе, копы держали ее под прицелом, в то время как Купер и его люди навалились на нее. Я разглядела лишь проблеск белых волос, подстриженных коротко, и всполох голубых глаз тигрицы прежде, чем они затолкали ее в грузовик.

— Вы начали без нас? — обратился Эдуард к Куперу голосом эдакого рубахи-парня Тэда. Прекрасно, что он владел своим голосом, потому что я была на грани бешенства.

Купер ответил, пока они закрывали двери грузовика.

— Она стояла на коленях посреди двора, дожидаясь нас.

— Вот дерьмо! — буркнула я.

Он посмотрел на меня.

— А почему дерьмо? Это же было легко и просто.

— Они знают, Купер. Остальные тигры в курсе.

Я наблюдала за тем, как на его лице отразилось понимание.

— Наш преступник может сбежать.

Я кивнула.

— Усильте ваше наблюдение за ними, — сказал Эдуард.

— Какое наблюдение? — не поняла я.

Эдуард и Купер переглянулись, потом Купер заговорил что-то по рации.

— Когда мы начали их прорабатывать, к ним приставили слежку. Это стандартный порядок действий, — пояснил Эдуард.

— Офигеть, неудивительно, что они в курсе.

Эдуард пожал плечами.

— Зато так можно преследовать их, если они попытаются бежать.

— Зато так можно напугать их и вынудить к бегству. И никто мне ни словом об этом не обмолвился, потому что?..

— Купер либо не хотел, чтобы ты знала, либо посчитал, что ты в курсе стандартных процедур.

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, ну, или, по крайней мере, попыталась.

— К черту ваши стандартные процедуры, идея была в том, что сюрприз будет неожиданным!

К нам подошел Шоу:

— Мы не обязаны перед вами отчитываться, маршал. Если опасный подозреваемый сбежит, мы хотим знать, куда.

— Вы так и не поняли, — сказала я. — Эти ребята могут слышать, как ваша кровь бежит по венам. Они могут ощущать ваш запах, хотя, надо сказать, что обоняние тигра слабее, чем, скажем, у волка, но, тем не менее, они будут знать, что копы их пасут.

— Мои люди знают свою работу, Блейк.

— Шоу, тут дело не в том, насколько вы хороши. Тут вся загвоздка в том, что вы — люди, но охотитесь вы не на людей. Вы до сих пор этого не понимаете?

— Они со своей задачей справятся, — настаивал он, смерив меня крайне недружелюбным взглядом.

— Да уж, не сомневаюсь. Я только надеюсь, что это не приведет к их гибели.

Не знаю, что сказал бы на это Шоу, потому что в этот момент вернулся Купер.

— На связь вышли три группы, дежурящие возле других домов, но с четвертой группой нам связаться не удалось.

— Дерьмо! — не сдержался Шоу.

Я промолчала, поскольку фраза «я же вам говорила» сейчас вряд ли порадовала бы их.

Шоу впился в меня взглядом, будто слышал, как усердно я соображаю.

— Бывает, что рации выходят из строя, Блейк. Может, все не так уж и плохо.

Эдуард легонько коснулся моей руки. Я поняла намек. Мой голос был ровным.

— Вы полицейский, Шоу, вы привыкли всегда предполагать самое худшее. Если окажется, что мы зря волновались, то хорошо, но если все верно, у вас точно есть план.

— Детективы уже отправились проверить команду, — сказал Купер.

— Отвезите нас туда, Купер, — попросила я.

— Я думаю, что мои ребята тут сами управятся, — вмешался Шоу.

— Это — сверхъестественный случай, — заметила я, — нам не нужно ваше разрешение, чтобы находиться здесь.

Детективы отделились от толпы, окружавшей нас, будто Шоу их уже позвал. Вероятно, так и было. Они почти все были в форме, кроме Эда Моргана. Он кивнул мне, улыбаясь. Это придало едва заметным морщинкам вокруг его глаз теплоты и приветливости. Интересно, а улыбались ли глаза за стеклами этих очков искренне, или же его лицо двигалось само по себе?