Лорел Гамильтон - Торговля кожей

— Что это? — спросил Санчес.

— Злая бука, — уклонилась от ответа я.

Я почувствовала, как он тоже пытается нажать на эту силу.

— Не надо мне помогать, — потребовала я.

— Но у меня не плохо получается.

— Не надо…

Но мне так и не удалось закончить предложение, поскольку нас обнаружило что-то ещё. Марми Нуар была королевой всех вампиров. Но это нисколько не подготовило нас к тому шквалу живой тьмы, что накрыл нас обоих. Она начисто заглушила ту едва уловимую энергию, которая исходила от дневной силы Витторио, если учитывать, что это был он. Тьма заполнила всё кругом.

Я очутилась на коленях, стоя на холодной полу залитой свеченьем факелов пещеры. Санчес стоял на коленях рядом со мной, его рука всё ещё была в моей. Он огляделся:

— Что это?

Я знала, что наши тела всё ещё находятся в том доме в Лас-Вегасе, не то, что наши сущности. Что-то промелькнуло в полумраке между свеченьем, исходящем от факелов. Она была завёрнута во тьму, и я не могла определить, был ли это чёрный плащ, или же она материализовалась из темноты, и это просто свиду казалось одеждой. Её изящная ступня показалась на свет, и крошечные мелкие жемчужины замерцали в свете факелов, оттенённые чёрной янтарной окантовкой меж ними. Однажды я уже видела эти туфельки, когда она чуть не проявилась во плоти в Сент-Луисе.

Её тело должно было находиться выше в комнате, в которой она укрылась от окружающего мира более, чем на тысячу лет; но вот она, стоит перед нами как ни в чём не бывало. Не сон ли это? Действительно ли она пробудилась?

Она ответила на мои мысли:

— Моё тело покоится во сне, но я более не загнана в ловушку из плоти.

— Что она такое? — потрясённо спросил Санчес.

— Давай покажем, ему, некромант?

— Не надо, — взмолилась я.

— Посмотрим, уцелеет ли его рассудок.

— Нет! — завопила я, изо всех сил пытаясь вернуть нас в реальность, но она резко раскинула руки в стороны, и её плащ оказался тьмой, поскольку она всё ширилась и ширилась, поднимаясь всё выше и выше, пока мы не оказались на коленях, уставившись в испуге на безупречную темноту беззвёздной ночи. Запах жасмина душил меня. Я не могла чувствовать ничего, кроме него.

Санчес вцепился в мою руку:

— Анита, Анита, ты как?

Я была не в силах говорить, не в силах дышать. Я вцепилась в него, потому что он был единственным, во что можно было вцепиться, но она продолжала проталкиваться в моё горло. Когда-то я думала, что таким образом она пытается меня убить, но теперь я осознала её планы более, чем ясно. Она не хотела убивать меня, она хотела завладеть мной. Её тело там, наверху, слишком долго пролежало без пользы, она не могла восстановить его. Она хотела новое тело. Она хотела меня.

Неожиданно во тьме появился огонёк, похожий на свечение яркой раскалённой звезды. Он пролился, подобно свету восходящего солнца, и Тьма закричала, спадая.

Я пришла в себя, очнувшись в гостиной комнате в объятиях Санчеса и Эдуарда. Комната была полна крестов, светящихся ярко, как звёзды. Пока я пыталась отдышаться, все кресты кругом сияли. Эдуард перевернул меня, чтобы я могла прокашляться на ковёр. Я выплюнула что-то светлое и слишком густое для воды. Это что-то пахло цветами.

Эдуард поддерживал меня, пока всё не кончилось, и я не ослабла настолько, что была не в состоянии пошевелиться.

— Это был наш убийца? — осведомился Купер. — Это был наш вампир?

— Это был вампир, — отозвался Санчес, — но я не думаю, что он здесь, в Вегасе.

Я замотала головой. Мой голос дрожал:

— К Вегасу это отношения не имеет.

— Тьма хочет поглотить тебя, — предостерёг Санчес.

— Ага, есть такое дело. Я не просто так щиты таскаю, Санчес. Не вздумай больше их трогать.

— Извини, — виновато ответил он, — что это за хрень была?

Я покачала головой:

— Кошмары.

— Блин, — посочувствовал он.

— Санчес, расскажи мне всё, — потребовал Купер.

— Маршал Блейк достаточно сильна, сержант. Она достаточно сильна; чёрт возьми, если влезть за её щиты, то она достаточно сильна, чтобы тигры звали её Грёбаной Энни Окли, если у них есть для этого титул (Энни Окли — женщина-стрелок, прославилась в конце XIX века участием в шоу «Дикий Запад Баффало Билла» — прим. переводчика).

— Что ты там увидел, Санчес? — не отставал Купер.

Санчес перевёл на меня взгляд, и между нами проскользнул миг абсолютного взаимопонимания.

— Кошмары, сержант. Она сражается с кошмарами, а они дают сдачи, — сказал он.

— Какого чёрта это значит?

Санчес замотал головой, вцепившись в руку сержанта, когда тот помог ему встать.

— Это значит, что я хочу почувствовать лучи солнца на своём лице, и я никогда больше, ни при каких обстоятельствах, не пожелаю вынудить Блейк сбросить щиты. Кстати говоря, маршал, это и вправду было не нарочно. Мне жаль.

Я попробовала сесть и выяснила, что мне это вполне под силу, хоть рука Эдуарда была крайне удобна для опоры.

— Я бы сказала, что всё в порядке, но это не так. Я могла пострадать из-за тебя, Санчес, серьёзно пострадать.

— Знаю, — Санчес издал короткий смешок, прозвучавший очень неестественно, — Видал я, что именно хочет тебе навредить, Блейк. Всё бы отдал, чтобы забыть об этом. Как, чёрт тебя возьми, ты умудряешься спать по ночам?

Эдуард помог мне встать, и я чуть не упала. Олаф подхватил меня под вторую руку, но я ещё не слишком уверенно стояла на ногах, чтобы попытаться вырваться. В данный момент помощь была не лишней.

— Я прекрасно сплю, — ответила я.

— В таком случае, ты просто несгибаемый сукин сын, — похвалил он.

Он двинулся к двери, трясясь так сильно, что Куперу пришлось подозвать другого офицера, чтобы помочь ему добраться до выхода.

Когда он оказался снаружи, Купер повернулся ко мне:

— Санчес — крепкий орешек. Чего он там такого навидался, чтобы так трястись?

— Вряд ли тебе хочется это знать, — ответила я.

— Наши освящённые предметы вспыхнули, как во время чёртова Дня Независимости; что за вампир способен вызвать такой эффект на расстоянии?

— Молитесь, чтобы вам никогда не довелось этого узнать, сержант.

Я сделала глубокий вздох и высвободилась из хватки обоих мужчин. Как только Эдуард отпустил меня, Олаф последовал его примеру.

Купер перевёл взгляд с меня на Эдуарда:

— А ты знаешь, про что она говорит, Эдуард?

— Да, — просто ответил Эдуард.

— И что это?

— Первородный вампир, — ответил он.

— Какого хрена это значит?

— Она королева всех вампиров, — пояснила я, — и она куда более могущественна, чем кто-либо другой из тех, что мне встречались. Она всё ещё где-то в Европе. Молитесь, чтобы она никогда не очутилась в Америке.

— Так она провернула всё это, находясь в Европе? — недоверчиво спросил Купер.