Аркадий Гендер - Траектория чуда

Нотариус зачитал ее так же монотонно и ровно, как и весь предшествующий документ, видимо, за долгие годы своей практики привыкнув ничему не удивляться, а вот Ален на том месте, где говорилось про сексуальные контакты с представителями своего пола, запнулся, покраснел, и с ужасом посмотрел не мсье Сержа, должно быть, полагая, что ошибся с переводом. Но тот только прикрыл свои полупрозрачные, как у грифа, старческие веки, давая понять, что все правильно, и что-то сказал по-французски.

- По праву душеприказчика заявляю, что ни в моем, ни в распоряжении других известных мне лиц материалов, свидетельствующих о таких контактах наследника, не имеется, - перевел Ален.

- Глеб, мой мальчик, - обратился затем мсье Серж ко мне. - Я, помнится, рассказывал, что в конце жизни разум мадам Ольги подернулся пеленой мрака, и мне кажется, что вы не должны сердиться на прабабку за то, что сейчас вынужденно подвергаетесь столь унизительной процедуре. Мне очень жаль, но в соответствии с завещанием мы должны задать вам один вопрос, к которому я бы просил вас отнестись с иронией, несмотря на то, что суть и форма его может вас шокировать.

Глаза старого адвоката смотрели на меня поверх пенсне с добрым увещеванием. Даже прекрасно понимая, что за вопрос сейчас последует, я весь внутренне подобрался и кивнул:

- Да, конечно, спрашивайте.

Последовала длинная фраза в исполнении мсье Дольфура, и Ален, опять спотыкаясь и пунцовея, перевел:

- Не хотите ли вы сами заявить об имевших место ваших сексуальных контактах с представителями одного с вами биологического пола, то есть с мужчинами, каковые контакты были бы выражены в виде введения вашего пениса в любую часть тела такого представителя на любую глубину, каковое введение сопровождалось бы эякуляцией, или без таковой?

Неожиданно меня чуть не пробрал смех. Как все напыщенно и глупо! Даже если бы я был педиком, при том настолько законченным, что при виде голой Клаудии Шиффер меня бы рвало, и достаточно воинствующим, чтобы в кожаных штанах с голой задницей участвовать в ежегодном променаде геев и лесбиянок по Берлинской Курфюрстендам, - щас, признался бы я в этом, рискуя потерять такие бабки! Весь этот фарс развеселил меня не на шутку, но тут я перехватил взгляд широко распахнутых глаз Таши. Ее скулы были сжаты, а сама она была бела, как брикет пломбира, и я сразу же раздумал устраивать перед ответом эффектную пазу, и неестественно хрипло гаркнул:

- Нет!

- No! - эхом перевел Ален, и со звуком пистолетного выстрела мсье Серж хлопнул ладонью по такой же, как перед нотариусом, кожаной папке, лежащей перед ним на столе.

- Заявляю, что личность наследника установлена и мною подтверждается! торжественно и громко провозгласил в пространство мсье Серж, и вполголоса добавил, обращаясь только ко мне, - Ну все, мой мальчик, дело сделано, только, пожалуй, мне следовало подумать заранее, что некоторые моменты завещания - не для дамских ушей.

Хорошо, что старый хрыч, заметив, что Таше приплохело, списал ее бледность на счет простой женской экзальтации! А на лице Таши тем временем уже полыхал лихорадочный румянец, но мсье Серж, к счастью, больше не обращал на мою спутницу внимания. Он вышел из-за стола, подошел ко мне и, как уже случалось прежде, обнял.

- Как я рад, что наконец-то поиски мадам Ольги Апостоловой-Эдамс завершены, хотя она и не дожила до этого дня, - прочувственно сказал он, и глаза его покраснели.

"Награда нашла героя", - грустно усмехнулся я про себя. У меня попросили паспорт, данные из него вписали в какие-то бумаги из папки мсье Сержа, потом я что-то подписал два раза, и Бернштейн вручил всю тяжелую кожаную папку мне.

- Здесь все для того, чтобы доказать в случае, если вы все-таки надумаете, ваше и вашей тетушки происхождение и княжеский титул, - сказал он, и спохватился: - Да, кстати, а как она?

- Хорошо, - соврал я. - Велела вам кланяться.

- Прекрасно! - расцвел Бернштейн. - И ей мой нижайший поклон! А теперь - в банк!

Началась тихая, но явная предотъездная суета, которой я воспользовался, чтобы переговорить накоротке с Ташей.

- Что с тобой было? - спросил ее шепотом я.

Уже ничего в лице Таши не выдавало недавнего волнения, но голос ее дрожал:

- Глеб, я чуть с ума не сошла, когда услышала это. Я правильно поняла, что если бы эти фотографии каким-то образом попали сюда, то ты мог бы лишиться всего?

- Ну, в общем, да, - кивнул я.

- Но ведь ты сказал, что ты все решил с теми людьми, которые за нами подглядывали? - стал еле слышным Ташин шепот. - Господи, что же они потребовали от тебя?

Я посмотрел в ее глаза, - там плескалась глубокая душевная боль.

- Потом скажу, - закончил разговор я.

Оказалось, что в банк поедет и мсье Серж, поскольку деньги все время после смерти Ольги Апостоловой лежат на специальном счету, которым только он, как душеприказчик, имеет право распоряжаться. Поэтому, когда мы вышли на улицу, у крыльца с колоннами стояли уже два Мерседеса - один уже ставший родным наш, серебристый, второй - точно такой же, только черный с металлическим отливом. Ну да, конечно, у нас, миллионеров, не принято в одной лайбе вчетвером тесниться!

- Дорогой Глеб, вы окажете мне честь, если по дороге в банк составите мне компанию, - обратился ко мне мсье Серж, указывая рукой на черную машину, и добавил, заметив, что я встретился взглядом с Ташей: - Не беспокойтесь, Ален развлечет вашу очаровательную спутницу.

Мне ужасно не хотелось оставлять Ташу, но возразить было нечего, и я полез в черный "мерин", благо Таша, садясь в серебристый, показала мне глазами, что с ней все в порядке. Тронулись, и цугом поехали по Рю-дю-Рон в обратную сторону. Предполагая, что, усадив меня в свой "мерс", мсье Серж хотел переговорить о чем-то важном, я повернулся вполоборота к нему и приготовился слушать, но оказалось, что ничего такого старый Бернштейн не планировал. Он просто еще раз с извиняющейся улыбкой прошелся по поводу клаузулы, посетовав, что де в завещаниях еще и не такое попадается, и сказав, что я держался молодцом. Затем последовал вопрос, не сегодня ли я лечу назад , после чего последовало приглашение отужинать вместе сегодня вечером. "Надеюсь, очаровательная мадемуазель Талия составит нам компанию?" - с улыбкой старого ловеласа спросил мсье Серж. Уже ответив: "Конечно!" я вспомнил, что вообще-то в клинике договаривались сегодня же Ташу и положить. Но мне очень хотелось бы видеть Ташу на этом ужине рядом с собой, и я подумал, что наверное, ничего не случиться, если ее положат и завтра. В общем, разговор шел вполне ни о чем, и только когда кавалькада лимузинов начала мягко притормаживать, подъезжая к банку, мсье Серж положил мне свою сухую до невесомости руку на колено и произнес фразу, из-за которой, видимо, мне и пришлось ехать в одной с ним машине.