Б. Седов - Отшельник

Понятное дело, на следующий же день после аварии «мерседеса», в которой странным образом сгинули сто тридцать тысяч долларов, Вертяков, скрепя сердце и скрипя зубами, отправил в нужном направлении еще сто тридцать тысяч, так что финансовые движения не нарушились…

Элла Арнольдовна, видя, как расстроен ее повелитель, старалась изо всех своих сил, не покладая рук, ног, губ и прочих разнообразных частей своего организма, но Вертяков оставался холоден и безутешен — и только когда Элла Арнольдовна, отчаявшись, положила на его рабочий стол заявление об уходе, пришел в себя и сказал:

— Приехали. Моя секретарша шантажирует меня!

— Да, шантажирую, — с вызовом ответила Элла Арнольдовна, — мне надоело смотреть, как тебя душит жаба. А кроме того, мне кажется, что ты лишился не денег, а яиц. Поэтому пойду поищу себе другого начальника.

— Ладно, — пробурчал Вертяков, — забыли.

Он покосился на Эллу Арнольдовну и сказал:

— Иди сюда.

— Не сейчас, — возразила она, оглянувшись на дверь, — там тебя твой Зубило ждет.

— Сколько раз говорить тебе, что он не Зубило, а Анатолий Викторович, — нахмурился Вертяков.

— Да ты на рожу его посмотри, — хмыкнула Элла Арнольдовна, — натуральное зубило.

— Не с лица воду пить, — вспомнил народную мудрость Вертяков.

— Я бы у него ни с чего воду пить не стала, — на всякий случай соврала Элла Арнольдовна, — мужлан!

Именно то, что Анатолий Викторович, в прошлом Зубило, был тупым и решительным мужланом, привлекало Эллу Арнольдовну, и она неоднократно использовала это его качество в отсутствие Вертякова.

Однажды даже прямо на столе шефа.

— Ладно, давай его сюда, — сказал Вертяков и глубоко вздохнул.

Пресловутая «жаба» упрямо ворочалась в его груди, и он безуспешно пытался усмирить ее.

Анатолий Викторович протиснулся мимо Эллы Арнольдовны, открывшей перед ним дверь, и уселся в кресло, стоявшее с торца стола Вертякова.

— Ну, что там у тебя? — безрадостно поинтересовался хозяин кабинета, хмуро глядя на начальника службы безопасности.

— Ничего нового, — грустно, но решительно ответил Зубило, — никаких следов.

— Хорошо… — Вертяков снова вздохнул и, посмотрев на все еще стоящую у двери Эллу Арнольдовну, добавил, — конечно, ничего хорошего, но…

Он еще раз взглянул на секретаршу, которая определенно ждала чего-то, и сказал:

— Об этих деньгах забудь. Будем считать, что это были предусмотренные убытки. Сейчас есть дела и поважнее.

Элла Арнольдовна расцвела и изобразила пухлыми мускулистыми губами нежный поцелуй, после чего выскользнула из кабинета и аккуратно притворила за собой дверь.

Зубило, который уже приготовился к тому, что Вертяков опять будет нудно пилить его из-за не найденных до сих пор денег, облегченно расправил плечи и сел посвободнее.

— Вы знаете, — сказал он, оживившись, — американец этот, как его…

— Майкл Боткин, — подсказал Вертяков.

— Во-во, Боткин этот… Он там такое строительство устроил, что нашим богатеям и не снилось.

— А ты откуда знаешь? — спросил Вертяков.

— Ну, как откуда… Сели с братвой в катерок да и съездили посмотреть. Там у него, у Майкла этого, человек пятьдесят пашут, как негры. Причем никакой техники — все вручную делают. И еще он чего удумал — со стройки весь дерн снял и в сторонке сложил. Не сам, конечно… И этот дерн каждый день водой поливают, чтобы не засох. Видать, как все закончено будет, обратно уложат.

— Правильно делает, — одобрил Вертяков, — а то ведь у нас как — построят, а вокруг все разрыто, как на войне… Соображает американец, ничего не скажешь.

— Вот и я говорю — соображает, — подтвердил Зубило, — а сам я соображаю, что надо бы американца этого пробить… Чувствую, что денег у него — миллион до неба. Так пусть поделится с братвой, даже Христос велел делиться…

— Пусть поделится, говоришь… — Вертяков хмыкнул и вспомнил глаза Боткина, из которых в какой-то момент их беседы вдруг выглянула веселая и богатая смерть.

— Забудь и думать, — сказал он, пристукнув пальцем по столу, — чую я, что не простой мужчина этот Майкл, ох, не простой… Так что до поры до времени никаких движений. И братве своей скажи, чтобы при встрече раскланивались с ним, как с барином. А насчет поделиться — так это не твоего ума дело. Ты там у себя барыг разводи, а тут не твой уровень. Понял?

— Понял, — Зубило помрачнел, — что ж тут не понять… А клиент все-таки жирный.

— Жирный, жирный, — зловеще кивнул Вертяков, — да только знаю я таких жирных. У них под жиром кое-что другое, так что не вздумай…

— Ладно, понял, — Зубило достал сигареты, — я закурю, Борис Тимофеевич?

— Закури, чего спрашиваешь, знаешь ведь, что я сам курю.

— Ну, я на всякий случай, — Зубило прикурил и деликатно выпустил дым в сторонку, — я тут с братом вашим виделся, с Сашей Кисл…

Зубило взглянул на Вертякова и торопливо поправился:

— С Александром Тимофеевичем.

— Ну и что там Саша? — усмехнулся Вертяков.

— Александр Тимофеевич сказал, что есть тема интересная.

— Какая тема?

— Да тут интернат для сирот строить собираются, французы бабло отстегнули… Ну, и надо это дело проконтролировать, а то что же получается, сироты эти на французские бабки жировать будут, а мы, значит, смотреть и облизываться?

— А что Саша говорит? — прищурился Вертяков.

— Ну, это… Говорит — встретиться надо, перетереть. Сказал, что вечером ждет вас на фазенде.

Вертяков подумал и, оживившись, сказал:

— А что, это мысль! Я ведь уже неделю из города не выезжаю… Вот и повод есть. Добро, готовь машину.

— Можно идти? — Зубило с готовностью встал.

— Можно, — милостиво объявил Вертяков.

Зубило открыл дверь в приемную, и Вертяков, повысив голос, сказал:

— Элла Арнольдовна, зайдите!

Пропустив мимо себя Зубило и проехавшись при этом по его спине тугой грудью, Элла Арнольдовна зашла в кабинет начальника и плотно закрыла за собой дверь.

— Девушка, — спросил Вертяков игриво, — что вы делаете сегодня вечером?

— Все, что вам угодно, — ответила секретарша, сделав акцент на слове «все».

— Вот и хорошо, — сказал Вертяков, — поедем за город, навестим моего брата. Давно мы с ним не виделись, а заодно и воздухом подышим.

Элла Арнольдовна нахмурилась и сказала:

— Тогда мне нужно заехать домой за купальником.

— За купальником? — Вертяков удивился, — с каких это пор ты при мне купальники носишь?

— Но ты же не один там будешь!

— Ладно, возьми машину и — одна нога здесь, другая там.

— Я мигом!

Элла Арнольдовна изобразила лицом неимоверную страсть пополам с нетерпением и, вильнув задом, быстро вышла из кабинета.

На самом деле ей нужно было позвонить хозяину фитнес-центра, с которым она часто проводила свободные вечера, и который ждал ее этим вечером на очередное занятие. Занимались они обычно тем, чем мужчины и женщины занимаются с того самого момента, как Адама и Еву с треском выперли из рая. А поскольку такие щекотливые звонки нужно было делать из какого-нибудь другого места, Элла Арнольдовна неожиданно озаботилась купальником.