Уилл Мюррей - Цвет страха

— По-моему, это авангард нью-йоркских Стоунволлов, — пробормотал кто-то из сподвижников Нарвела.

— Что ж, пора полковнику Дикси приниматься за дело, — сказал Нарвел и, поддернув золотистую орденскую ленту, уверенно двинулся навстречу оскорбителям. Его шаги сотрясали благословенную землю Виргинии, а черные глаза метали молнии, будто два метеора, готовые поразить врага.

По пути Боггз миновал невероятно дряхлого азиата, который обратился к нему со словами:

— Приветствую тебя, о славный генерал Юга!

— Прочь с дороги, старая развалина! — прорычал полковник Дикси, звезда Второй гражданской войны, и в то же мгновение его мысленному взору открылась вечность, о существовании которой он и не подозревал. Перед глазами Нарвела поплыло лицо, которым украшались пакеты с сухими завтраками, начинались тысячи комиксов и компьютерных игр, а из черепа поползли увенчанные длиннющими когтями щупальца, когда за деревьями, западнее кратера, раздался леденящий душу воинственный клич:

— УР-РА-А-А!

Из-за сосен хлынула волна людей в синей форме, исторгая огонь и пороховой дым, и покатилась вперед, сея смерть и разрушение.

Ужасные когти исчезли.

Начиналась Третья битва при кратере.

Калифорнийские мушкетеры высыпали из зарослей, завывая, словно сирены воздушной тревоги, — две сотни человек в синих мундирах Союза с голубой каймой инфантерии, с разномастным оружием в руках. У них были ружья Мэйнарда, дробовики «браун бисс» и карабины «шарпс».

Несколько мгновений объединенные силы Конфедерации в составе Шестой виргинской пехотной роты. Отдельного батальона Национальной гвардии имени Стоунволла и рейдеров полковника Дикси еще выжидали, застыв на месте. Бойцы Кентуккийской босоногой команды, бежавшие по Кратер-роуд, остановились, помедлили в замешательстве и разразились повстанческим воплем, от которого кровь стыла в жилах.

Перекрывая их крики, послышался одинокий возглас:

— Приготовиться к бою!

Этот зычный раскатистый голос принадлежал капитану Ройялу Пэйджу, возглавлявшему Объединенный конфедеративный союз мстителей. Он взобрался на танк, надел свою шляпу с султанчиком на острие кавалерийской сабли, бесстрашно спрыгнул в толпу, поднял клинок и, лихо взмахнув им, скомандовал:

— За мной!

Не успел он пробежать и десятка футов, как его нагнал полковник Дикси, отнял оружие и, воздев шляпу к небесам, воскликнул:

— Во славу Господа и Дикси! А можно и наоборот!

Офицеры северян последовали его примеру, высоко подняв на клинках свои фуражки.

Воодушевленные застарелой враждой, конец которой, как полагали их предки, был положен капитуляцией в Аппоматоксе, волны людей покатились навстречу друг другу, схлестнулись и перемешались, словно жидкое масло и вода.

Поначалу казалось, что перевес на стороне превосходящих сил Союза, однако солдаты Кентуккийской босоногой команды достали свои мушкеты, сложенные на заднем сиденье автомобиля, зашли сбоку и открыли ураганный фланговый огонь — толпа сражающихся заметно поредела.

К сожалению, из-за неудачного расположения противоборствующих сил они уложили примерно столько же братьев-конфедератов, сколько и врагов-северян.

Это событие сохранилось в истории как выдающийся, хотя и отчаянный маневр, однако правда, о которой предпочитают умалчивать, состоит в том, что поступок кентуккийцев был скорее продиктован паническим страхом и непроходимой глупостью.

Тем временем с разных сторон начали подтягиваться силы подкрепления.

Солдаты Первого массачусетского кавалерийского эскадрона, до сих пор ожидавшие в засаде у восточной окраины поля, осторожно приблизились к кратеру, чтобы выяснить причину поднявшейся суматохи. Уразумев истинный смысл событий, которые разворачивались у них перед глазами, бойцы набрали камней и палок и ринулись в гущу схватки.

Вскоре у кратера показались Луизианские зуавы. После минутного колебания они примкнули к северянам, усугубив тем самым царившую на поле неразбериху.

— Возникшая путаница вылилась в гневную перепалку, а та, в свою очередь, переросла в яростную рукопашную. Друзья и враги, лишенные возможности перезаряжать мушкеты, пустили в ход приклады и кулаки.

— Гляди, Римо, — произнес мастер Синанджу. — Вот они, твои утраченные корни.

— Больше всего это похоже на грандиозный скандал в пивнушке, — заметил ученик, осматривая поле битвы с вершины Кладбищенской гряды.

Чиун высокомерно прищурился.

— Раз начавшись, безумство войны неудержимо, — заключил он.

— Значит, мы бессильны изменить что-либо?

— Противостоять безумству бесполезно.

— Но нельзя же позволить ему длиться весь день напролет!

— Смотри-ка! Стрельба прекратилась. Стервятники уже тут как тут и готовятся к пиру.

Римо поднял глаза. Неподалеку в небе зависли вертолеты прессы, вращая объективами, похожими на электронные глаза любопытного робота.

— Действительно, стервятники, — согласился он и, подняв с земли камень, швырнул его ввысь. Камень взмыл в небо и угодил в стекло кабины одного из вертолетов. Триплекс покрылся сетью трещин и стал белым как снег. Пилот с трудом посадил машину на свободный участок поля. Остальные вертолеты отпрянули в сторону, полагая, что их коллегу настигла шальная мушкетная пуля, и опасаясь разделить его участь.

— Нет, я не могу оставаться сторонним наблюдателем, — покачал головой Римо и стал спускаться с гряды.

— Отчего же? Ты ведь бастуешь, — заметил Чиун.

— Отложим забастовку до лучших времен, — отозвался ученик и полез в гущу сражения.

Кореец неодобрительно вздохнул и неохотно двинулся следом.

Микки Уэйзингер прислушивался к грохоту битвы, стоя на лужайке, где инженеры компании Бисли раскладывали огромные цветные полотнища шелка и запускали воздуходувные машины.

— Кажется, стрельба стихает, — заметил он.

— Нашим мушкетерам отдан строжайший приказ как можно быстрее заключить перемирие, чтобы обойтись малой кровью, — любезно объяснил ему Боб Бисли. В конце концов речь идет о рекламной кампании.

— По радио передали, что там разразилась настоящая гражданская война.

— А ты представь, что мы снимаем телефильм с эффектом присутствия.

Первый шар начал обретать форму. Он был розовый, как и все остальные. Даже плетеные корзины были выкрашены кремово-розовым цветом. По мере наполнения шара на нем стала вырисовываться смеющаяся рожица Монго Мауса, всемирно известного талисмана империи развлечений Сэма Бисли.

— А вот и твой корабль, — сказал Боб, подводя Микки к одной из корзин. Инженеры прикрепляли к ее стенкам огромные розовые диски, с которых свисали изолированные провода.