Майнет Уолтерс - Скульпторша

— По-моему, в прошлый раз я подробно объяснила вам суть дела, и вот условия моего контракта с телевизионной компанией. Вы сами прочитайте. Тогда поймете, что тут ясно определены цели нашей будущей программы. — Она указала пальцем на подпись Крю. — Вот это наш руководитель. Он прослушал пленку, которую мы записали с вами, и она ему понравилась. Теперь он будет огорчен, когда узнает, что вы изменили свое решение.

Матушка О'Брайен, увидев официальный документ, была сражена. Она нахмурилась, делая вид, что вчитывается в непонятные значки.

— Ну, хорошо, — наконец, смилостивилась она. — Контракт — совсем другое дело. Вам надо было еще в прошлый раз показать его мне. — Она сложила листок вчетверо, собираясь положить его себе в карман.

Роз улыбнулась.

— К сожалению, — начала она, отнимая письмо у Матушки О'Брайен, — это единственный экземпляр, и мне он понадобится при заполнении налоговой декларации. А если контракт потеряется, то никому из нас вообще ничего не заплатят. Мне можно зайти в дом?

Матушка сжала губы.

— Почему бы и нет. — Однако сомнения еще не полностью покинули ее. — Запомните: я не буду отвечать на вопрос, если он покажется мне подозрительным.

— Ну, конечно. — Роз прошла в гостиную. — Сейчас в доме есть кто-нибудь из членов вашей семьи? Я бы хотела подключить их к нашему разговору, если такое возможно. Чем больше народа будет участвовать в программе, тем лучше.

Пожилая женщина задумалась лишь на секунду и неожиданно крикнула:

— Майк! Спускайся вниз! С тобой хочет побеседовать одна дама! Малыш! И ты тоже иди сюда.

Роз, которую интересовал только Гэри, тут же мысленно представила себе, как пятидесятифунтовые бумажки с легкостью ветерка покидают ее бумажник. Но ей оставалось только мило улыбнуться при виде двух костлявых молодых людей, усаживающихся рядом со своей матерью на диван.

— Привет! — радостно начала Роз. — Меня зовут Розалинда Лей. Я представляю одну небольшую телевизионную компанию, которая собирается создать программу, посвященную социальным лишениям…

— Я им об этом уже рассказывала, — прервала журналистку миссис О'Брайен. — Обойдемся без предисловий. По пятьдесят фунтов каждому за участие. Я вас правильно поняла?

— Если только они отработают эти деньги. Мне нужно будет поговорить с ними час. Кроме того, меня уполномочили выплатить по пятьдесят фунтов только вашему старшему сыну Питеру и младшему Гэри. Тогда мы будем иметь самое широкое представление о вашей семье. Мне бы хотелось узнать, что чувствовали ваши дети, когда их пытались забрать в чужие семьи и воспитывать вдали от родного дома.

— Ну, Гэри уже сидит перед вами, — обрадовалась Матушка, указывая на непривлекательного и неуклюжего молодого человека слева от себя, — вот он. Мой Малыш. Пит пока находится в тюрьме. Так что придется обойтись Майком. Он у нас в семье идет третьим, но его забирали не меньше, чем Пита.

— Тогда давайте сразу и начнем. — Она развернула тщательно приготовленный список вопросов и включила магнитофон. Оба парня, как успела заметить Роз, имели абсолютно пропорционально поставленные уши относительно линии рта.

Первые полчаса Роз беседовала с Майком, пытаясь выяснить у него подробности детского опыта проживания в чужих домах. Журналистка старалась узнать, какое образование получил юный О'Брайен, вернее, почему оно у него полностью отсутствовало (как выяснилось, из-за безделья и нежелания учиться), а также почему с раннего возраста мальчик имел неприятный опыт общения с полицией. Майк оказался молчаливым и необщительным. Очень скоро Роз поняла, что ему сложно даже сформулировать свои мысли. Одним словом, он произвел на Роз отвратительное впечатление. Свое нетерпение она скрывала за вымученной улыбкой. «Интересно, — думала она, — мог ли из него вырасти более безнадежный человек, если бы власти оставили его в покое и понадеялись на воспитание матери?». Лично Роз в этом сильно сомневалась. Несмотря ни на какие грехи, Матушка искренне любила своих детей и верила им, а это ли не самое главное в отношениях между людьми?

С некоторым облегчением Роз переключилась на Гэри. Он все это время с неподдельным интересом слушал беседу журналистки с братом.

— Как я понимаю, вы не покидали дом до тех пор, пока вам не исполнилось двенадцать лет, — начала Роз, сверившись со своими записями. — Затем вас послали учиться в интернат. Но почему?

Он усмехнулся.

— Я бездельничал, занимался мелкими кражами, в общем, у меня было все, что и у моих братьев. В школе сказали, что я был самым ужасным из всего семейства, и меня сразу отослали в «Чапмен». Там я неплохо успевал и получил две грамоты, прежде чем бросил учебу окончательно.

Роз подумала о том, что он, наверное, понял все неправильно. Видимо, в школе Паркуэй посчитали, что он не безнадежен, и что стоит заняться его дальнейшим образованием. В результате он был переведен в интернат.

— Хорошо. Может быть, эти грамоты впоследствии, когда вы искали работу, помогли вам найти хорошее место?

Она с таким же результатом могла говорить и о путешествии на луну. Работа, пожалуй, интересовала Гэри меньше всего в этой жизни.

— Я никогда не пытался куда-либо устраиваться. Мы и так хорошо жили.

Только теперь Роз вспомнила о том, как Хэл предупреждал ее: «У них совершенно другие ценности в этом мире, по сравнению с остальными людьми».

— Вы не хотели найти интересную работу? — удивилась она.

Он отрицательно покачал головой.

— А вас это интересовало, когда вы только-только избавились от школы?

— Конечно. — Этот вопрос несколько смутил ее. — Мне просто не терпелось поскорей покинуть родительский дом и начать жить самостоятельно.

Гэри пожал плечами, видимо, не меньше изумленный ее амбициями, чем она — отсутствием их.

— Мы всегда держались вместе и предпочитаем все делать сообща. Когда люди объединяются, любое их усилие приумножается. Выходит, вы не ладили со своими родителями?

— Конечно, я их любила, но не настолько, чтобы хотеть жить вместе с ними.

— Ну, тогда мне становится все понятно, — сочувственно вздохнул Гэри.

Как ни странно, но в этот момент Роз почувствовала, что немного завидует этой дружной семье.

— Ваша мама рассказывала мне, что на какое-то время вы все же устроились на одну фирму курьером и использовали в работе свой мотоцикл. Вам это нравилось?

— Так себе. Поначалу все было неплохо, но по городу кататься на мотоцикле — удовольствие небольшое. А там вся работа была только в городе. Ну, и платили нам очень мало. Этих денег даже не хватало на то, чтобы содержать мотоцикл. — Он горестно покачал головой. — Наш начальник оказался настоящей сволочью. В результате, мы не сумели выплатить деньги за мотоциклы, а без них, естественно, ни о какой работе и речи быть не могло.