Диана Бош - Все совпаденья не случайны

Охнув, Эльза открыла глаза. Ощущение пальцев на шее было таким явственным, что она разрыдалась. Даже не страх, а чувство бессилия охватило ее. Теперь она вспомнила, где видела эти странные глаза: именно так смотрел на нее мальчишка из ее далекого детства, когда думал, что она отнимает у него отца.

И вдруг за дверью померещился какой-то шорох, будто бы кто-то прислушивался к тому, что происходит в темнице. Эльза замерла, на цыпочках прокралась к двери и прижалась ухом к холодному металлу – ей слышалось прерывистое дыхание. Сердце бешено заколотилось, ладони взмокли, и она отступила в глубь комнаты. И вдруг яркий свет ударил в глаза. Эльза вскрикнула, закрываясь рукой.

Несколько секунд похититель молчал, стоя на пороге и разглядывая ее, потом губы его искривила усмешка:

– Ну, как, понравилось одиночество? Каково это – чувствовать, что ты совсем одна, и никто во всем мире не может тебе помочь?

– Я не одна. Никита ищет меня.

– Никита?! – с издевкой произнес человек с холодными глазами и расхохотался. – Твой Никита пытается вытянуть свою фирму из той ямы с дерьмом, где она болтается последнее время. Интересно, он вообще заметил, что ты испарилась?

Мужчина сделал несколько шагов к ней, и Эльза отшатнулась, прошипев:

– Не приближайся ко мне!

– А то что будет? – хохотнул он. – Надеешься, у тебя есть шанс спастись? Зря.

– Тебя все равно найдут. Никита будет здесь с минуты на минуту, я уверена.

– Не пори чушь, детка.

Тюремщик держался уверенно и нагло, но в глубине глаз тенью мелькнул страх, и Эльза вдруг почувствовала себя уверенней.

– Помнишь нашу первую встречу? – вкрадчиво сказала она. – Ты попросил помочь выбрать продукты для жены… У тебя ведь нет жены, не так ли? Хотя это сейчас неважно… А когда мы вышли из магазина, подъехал патрульный автомобиль, помнишь? Человек, который вышел из него, знает меня. А значит, сейчас, когда я исчезла, тот случай обязательно вспомнят, сопоставят факты и сделают твой портрет. Или уже сделали.

– Ты блефуешь! – губы мужчины искривились.

– И если со мной все-таки что-нибудь случится, – продолжала Эльза, словно не слыша его, – тебя убьют. Даже не рассчитывай на закон, отменяющий смертную казнь: есть масса способов избавиться от неугодного человека.

Его неуверенность стала заметна еще сильнее, и она невольно расслабилась. Похититель отреагировал мгновенно: с быстротой молнии метнулся к ней и, вцепившись в волосы, повернул голову лицом вверх, заставив ее присесть.

– Не смей запугивать меня, поняла?! Иначе я сделаю так, что ты будешь умирать долго и мучительно, упрашивая поскорее убить тебя!

– Поняла. – Эльза попыталась кивнуть. И с удивлением обнаружила, что не испытывает страха: уязвимость противника, которую она успела ощутить, вселила в нее уверенность. Единственное, что опасно – сделать неверный шаг. – А ведь мы знакомы, не так ли? Сейчас припомню имя…

– Стас, можешь так обращаться ко мне, – прошипел мужчина, отпуская ее.

– Стас… Станислав… Значит, Слава.

Она отряхнулась и поправила рукой волосы.

– Я сказал – Стас! – заорал похититель, и у него на лбу вздулись жилы.

Эльза постаралась сохранить самообладание и как ни в чем не бывало продолжала:

– Да какая разница, Станислав ведь и есть Слава.

– Не сметь называть меня этим именем! – перебил он ее, и глаза его налились кровью.

– Я узнала тебя. Ты – тот самый мальчик с Рижского взморья, который когда-то, много лет назад, так же презрительно глядел на меня. А потом, когда отец на руках уносил меня, долго-долго смотрел нам вслед. Стас, за что ты так сильно ненавидишь меня?

– Вижу, вовремя вернулся, – кивнул полковник Плановой Лямзину, когда тот вошел. Отодвинул от себя стопку бумаг, принесенных секретарем на подпись, и ткнул пальцем в сторону стула. – Садись, рассказывай. Чем порадуешь?

– В деле явно появился новый след. Кажется, я вышел на маньяка. Мне нужно дополнительно допросить сотрудников фирмы Никиты Лаврова. И еще – необходима информация о людях, обладающих выдающимися гипнотическими способностями.

– Ну нужно, так нужно, – на удивление легко согласился Плановой. – И не затягивай после с докладом, хочу быть в курсе всех событий.

– Дело взяли на особый контроль? – крякнул Лямзин.

Плановой побарабанил пальцами по столу.

– Не я. Убитая Каранзина, как тебе известно, была близка к некоторым кругам, и стараниями ее друзей-журналистов дело получило широкую огласку. А вслед за тем стало известно и об остальных убийствах нашего умельца-оригамиста. Узнаю, кто информацию слил, – собственноручно придушу.

– Что, все так серьезно?

– Серьезней не бывает. Ты в инет загляни, там только ленивый об этом деле не написал. Ладно, иди, работай. Желаю удачи.

– К черту, – буркнул Лямзин.

Надо же, только реальный след нащупал, и – на тебе. Огласка сейчас совершенно не нужна, она может спугнуть преступника, и тот затаится. Или пустится в бега. А значит, дело пойдет на полку. И будет оттуда извлечено, только когда снова погибнет человек.

С этими невеселыми мыслями Лямзин отправился к себе в кабинет, и там его ждала еще одна неприятная новость.

Едва он сел за стол, как в дверях появился Уфимцев.

– Тут такая штука… – начал мямлить он.

– Давай, говори поскорее, работы много, – поторопил его Лямзин.

– Да подожди ты, – незлобиво отмахнулся Уфимцев, – а то с мысли собьешь. В общем, известие пришло: подопечный-то твой, который девчонке куртку порвал… ну, который был задержан по подозрению в сексуальных домогательствах… короче, он покончил с собой.

Лямзин, который как раз деловито кромсал лист бумаги пополам, так и замер, не дорезав до конца.

– Что?!

– Ну, да. Нестабильная психика у парня оказалась. Так на него вызов в милицию подействовал, что ли. Да еще с любимой девушкой перед тем поссорился… в общем, сел в горячую ванну и перерезал вены.

– О, боже мой! – простонал Лямзин. – Да никто его ни в чем не подозревал! Максимум, что было бы – административка за хулиганство. Нет, я решительно ничего не понимаю в этой жизни!

– Короче, вот заключение эксперта о смерти. Пойду работать.

– Иди, – вяло откликнулся Лямзин и, как только за Уфимцевым закрылась дверь, уставился в окно.

На душе заскребли кошки. Видимо, как метко выразился кто-то из остроумцев, зарывали нагаженное. Теперь Лямзину казалось, что он был слишком строг с подозреваемым. А был бы чуть помягче, трагедии бы не случилось. И ведь мелькнула тогда мысль, что нужно приглушить тон, слишком эмоционально подавленным выглядит парень. Но мысль мелькнула – и скрылась. А он тут же забыл о своих намерениях. И вот теперь – пожалуйста, человека не стало.

Дверь вдруг открылась без стука, и на пороге возникла старуха в теплых вязаных носках, черных ботинках, похожих на мужские, и в аляповатом дождевике, надетом поверх пальто. Не говоря ни слова, старуха проследовала к стулу, села на него, держа прямо спину, и оперлась вытянутой рукой на клюку.