Барбара Вайн - Книга Асты

В мае 1904 года Лиззи Ропер родила девочку. Через два месяца ее окрестили Эдит Элизабет в церкви Святого Джона. Заметим, что к дочери Лиззи относилась совершенно иначе, чем к сыну. Она нянчилась с ней сама. Уложив Эдит в коляску, выходила с ней на улицу и с гордостью показывала соседям. Визиты Кобба, Мидлмаса и всех остальных прекратились, по крайней мере тогда.

По словам Смарта, Альфред повеселел, предвкушал, как в августе со всей семьей поедет на отдых в Маргейт. Он гордился дочерью, но больше внимания уделял все-таки сыну Эдварду. С самого рождения, когда мальчику так не хватало материнской любви, Альфред заботился о нем больше, чем принято у отцов в нашем обществе. Возможно, поэтому он так сильно полюбил сына. В письмах к своей сестре Мод, имеющихся в данный момент у вашего покорного слуги, Альфред только и говорил об Эдварде, восхищался его красотой, покладистостью, способностями, цитировал высказывания мальчика. Лишь в нескольких письмах содержится что-то еще. О Лиззи и малышке Эдит он упоминал только в конце — что те передают привет вместе с Эдвардом, хотя это пустые слова, если принять во внимание, что они никогда не встречались с Мод.

Альфред поделился с Джоном Смартом надеждой, что его семья больше не увеличится, поскольку он хочет все заработанное потратить на образование Эдварда. Он отправит его не в начальную или классическую школу. Мальчик не должен упустить возможности учиться в университете только потому, что его отец плохо обеспечил семью, как произошло с ним самим. Альфред считал, что Эдвард — исключительный ребенок, и писал Мод, что сын в четыре с половиной года уже читает и складывает цифры. Проявление будущего таланта Альфред видел также в том, что ребенок пошел в десять месяцев, а в полтора года уже хорошо говорил.

Состоялся ли долгожданный отдых в августе, нам не известно. Но именно в августе произошли два других важных события. Первое — мисс Коттрел покинула виллу «Девон» после ужасной сцены с миссис Гайд, когда она обвинила хозяйку, будто та держит пансион в качестве дома свиданий для своей дочери. Второе — Альфред Ропер потерял работу.

Именно «журналистика» Коры Грин пролила свет на отношения мисс Коттрел и миссис Гайд. Мисс Коттрел неоднократно намекала на аморальное поведение Лиззи Ропер, несмотря на то, что визиты «сердечных дружков» прекратились. Теперь она не только обвиняла Мэри Гайд в сводничестве, но также утверждала, что Альфред не был отцом Эдит.

Как-то раз, по словам Коры Грин, мисс Коттрел устроила скандал и высказалась, что дом зарос грязью, по стенам ползают клопы, а Лиззи не лучше уличной девки, пора бы уж Альфреду Роперу узнать правду. Она возьмет и расскажет ему все. На что Мэри предложила ей убираться из дома. Чуть позже Дзержинский помог мисс Коттрел вынести имущество на улицу. И миссис Гайд перестала быть хозяйкой пансиона. Из всех квартирантов остался один Дзержинский, но он, конечно же, не платил.

Однажды утром в начале августа фармацевтическая компания неожиданно прекратила свою деятельность. Выяснилось, что она задолжала значительные суммы, и кредиторы осадили здание снаружи, требуя немедленно вернуть долги. Полагали, что Роберт Мэддокс сбежал на континент, прихватив с собой деньги компании. Однако денежных фондов у компании не было, по крайней мере их не нашли. Мэддокс не сбежал во Францию, он доехал не далее, чем до Дувра, снял номер в отеле и застрелился. Девять служащих компании, включая управляющего, остались без работы.

Без сомнения, для Артура Ропера это оказалось ужасным ударом. Надо было содержать огромный дом, пятерых взрослых и двоих детей. Других источников дохода не было, если не принимать во внимание — что мы, вероятно, и сделаем — гнусные утверждения мисс Коттрел. Альфред незамедлительно занялся поисками работы и в конце концов нашел место клерка в компании по производству оптического стекла «Империал Оптикс Лимитед». Жалованье платили в два раза меньше, чем прежде, и единственным преимуществом «Империал Оптикс» перед фармацевтической компанией — если это можно считать преимуществом — было то, что она располагалась недалеко от дома. Теперь Альфред мог ходить на работу пешком, так как новая работа находилась на Кембридж-Хит-роуд.

Вскоре Кора Грин тоже покинула этот район. Она уехала недалеко, на Стоук-Ньювингтон, и иногда навещала свою приятельницу Мэри Гайд, но уже не была соседкой, которая следила, кто входил в дом или выходил. Весь следующий год на вилле «Девон» окутан тайной. Правда, там находилась Флоренс Фишер, и ее показания на суде стали бы основными. Но девушка не была наблюдательной и все свободное время проводила на кухне, в буфетной или в своей каморке. Что происходило наверху, ее не интересовало. Мать Флоренс умерла, и ей больше не нужно было бегать домой. К тому же появился молодой человек, с которым она начала встречаться и которого представила своим женихом. Эрнст Генри Герцог, внук иммигрантов, служил в хорошей семье в Айлингтоне. Он был на год младше своей возлюбленной и выше ее по социальному положению. Так или иначе, они не поженились, и интересоваться его дальнейшей судьбой нет необходимости. Но в тот период у Флоренс наконец появилась собственная личная жизнь. Если наверху и случались скандалы с обвинениями и упреками, она не обращала на это внимания.

Весной 1905 года начались перемены. Джон Смарт, который оставался другом Альфреда Ропера — по сути, единственным другом, — встретился с ним в апреле в кафе «Эй-би-си». Вместе с Альфредом пришел и его сын Эдвард. Именно там Альфред поделился со Смартом двумя важными известиями. Первое — теперь он убежден, что не приходится Эдит отцом. Во время очередной ссоры жена со злостью бросила это ему в лицо, хотя потом все отрицала, клялась, что «была только с ним». Тем не менее Альфред сказал, что давно сомневался в своем отцовстве и сомневается, что он отец ребенка, которого ждет сейчас Лиззи.

Это глубоко потрясло Смарт, но все-таки он попытался убедить Альфреда, что девочка очень на него похожа. Но Альфред был непоколебим и заявил, что не намерен крутиться как белка в колесе, чтобы содержать людей, которые для него ничего не значат, и незаконного ребенка. И вообще поступил очень глупо, что женился. Теперь он это понял. Хотя иначе не родился бы Эдвард.

Другая новость — Альфред узнал, что вскоре освобождается место фармацевта в большой и процветающей кембриджской компании. Он узнал об этом не из объявлений по найму в газете. Просто один клерк в «Империал Оптикс» оказался кузеном человека, который занимал эту должность, но подал в отставку. Клерк — его зовут Ходжес — предположил, что место достанется Роперу, если тот подаст заявление не позже следующего месяца. Кроме того, Мод, сестра Альфреда, с которой он был ближе остальных братьев и сестер, жила с мужем за городом в деревне Фэн-Диттон.