Ксавье Монтепен - Сыщик-убийца

— Позвольте узнать, на каких донесениях основывается такое суровое суждение?…

— На ваших собственных.

— На моих?… — с удивлением воскликнул полицейский.

— Да, вы один уменьшили мое к вам уважение…

— Не подразумеваете ли вы дело фиакра номер 13? — смело вскричал инспектор.

Начальник сделал утвердительный знак.

— Вот неодобрение, которого я не ожидал, — продолжал Тефер. — Моя совесть ни в чем меня не упрекает. Я трудился очень много, правда, результаты отрицательные, но это не моя вина. Я не могу найти того, чего нельзя найти.

— Нельзя найти?… Вы так думаете?…

— Твердо уверен!…

— Достаточно ли вы искали?

— Я сделал все, что мне казалось возможным сделать. Но я готов искать еще…

— Вы говорите, — перебил начальник полиции, — что сделали все возможное?…

— Да, по крайней мере, для меня, — ответил Тефер.

— Следовательно, вы сознаетесь, что ваш полицейский инстинкт ослабел?

Тефер вздрогнул и побледнел.

— Если бы вы, как прежде, умели решать задачи, по видимости неразрешимые, то вы нашли бы то, что нашли другие.

То, что чувствовал Тефер, было ужасно. Он видел, что начальник пристально глядит ему в лицо, и ему казалось, что пол колеблется у него под ногами.

Чтобы не выдать себя, он должен был призвать на помощь всю свою энергию и привычку к скрытности.

Его лицо выражало только удивление.

— Другие нашли следы воров фиакра номер 13? — спросил он. — Вы знаете, по какой дороге следовал украденный фиакр?!

— Да.

— Где он останавливался?…

— Да, да.

Тефер вытер лоб, на котором выступили капли холодного пота.

— Вы простите меня, господин начальник, — сказал он, — что я не соглашусь с вами. Но, мне кажется, что все то, что вы говорите, невозможно.

— Я дам вам доказательства. Фиакр, украденный на Восточной улице, служил для похищения женщины в квартале Люксембург. Затем он отвез эту женщину через Баньоле, на холм патронного завода, в дом, который час спустя сгорел…

— А!… — воскликнул полицейский громче, чем это позволяло приличие, чтобы скрыть свой ужас. — А! Я знал, что это невозможно!… Я три раза был в Баньоле и не слышал ничего подобного.

— Однако это так.

— Значит, воры арестованы?… Известно ли, что стало с женщиной?…

— Вы слишком торопитесь, мы дошли только до сгоревшего дома. Сегодня мы узнаем дальше.

Волнение Тефера несколько успокоилось.

Открытия, сделанные до сих пор, нисколько не компрометировали его.

«Что же? — думал он. — След фиакра найден, но развалины сгоревшего дома не скажут ничего».

— Из всего этого я делаю заключение, что вы выдохлись, — продолжал начальник. — Я не упрекаю вас, но советую отдохнуть.

— Вы приказываете мне подать в отставку? — с горечью спросил полицейский.

— О! Конечно, нет! Вы не оставите префектуру, но, чтобы доставить вам отдых, я изменяю род ваших обязанностей: вы будете заниматься осмотром меблированных комнат, и я прибавлю вам пятьдесят франков жалованья.

Полицейский успокоился. Его находили неспособным, но это нисколько его не трогало. Было очевидно, что его не подозревали, так как не только оставляли на службе, но еще давали прибавку.

Он пробормотал несколько слов мнимой благодарности и спросил:

— Когда прикажете вступить в мои новые обязанности?…

— Вы уговоритесь об этом с комиссаром по приему заявлений.

— А мои обязанности инспектора полицейской бригады?

— Вы уже заменены.

Тефер почтительно поклонился и вышел.

«Я заменен другим… Но кем?… Конечно, тем, кто напал на след фиакра номер 13, — в этом нечего сомневаться… Я должен его узнать… Он слишком ловок, не надо давать ему узнать больше…»

В эту минуту бывший инспектор проходил по приемной. Тут он случайно заметил маленького человечка, сидевшего в углу, физиономия которого была ему известна.

Вошел дежурный.

— Господин Плантад здесь? — спросил он.

— Здесь, — ответил маленький человек.

— Господин начальник полиции зовет вас.

Плантад сейчас же встал и направился к кабинету.

Тефер вздрогнул.

«Вот кем меня заменили, — подумал он. — Он наблюдал за мной и теперь занимает мое место… Это не принесет ему счастья!»

Выйдя из префектуры, Тефер думал о своем новом положении. Ничто еще не возбуждало против него подозрений. Но этот новый инспектор, его преемник и враг, без сомнения, постарается проникнуть в тайну, которой Тефер окружал себя до сих пор.

— Впрочем, — прошептал он. — у меня есть время, и, как он ни хитер, я хотел бы, чтобы он нашел Проспера Гоше, которого весь свет читает похороненным под обломками сгоревшего дома. Берта Леруа умерла, я все еще в префектуре, и у меня остается много свободного времени, чтобы искать Жана Жеди. Что касается Плантада, то он недолго будет подписывать свои донесения…

Новый инспектор имел продолжительный разговор с начальником полиции и оставил его, унося свою карточку, подписанную префектом, и бумаги по фиакру номер 13.

— Осмотрите все хорошенько, — сказал ему начальник полиции, — и приходите в пять часов с отчетом о ваших впечатлениях.

Плантад был аккуратен и на вопрос начальника: «Нашли ли вы что-нибудь?», ответил:

— Да, я надеюсь.

— Что-нибудь важное?

— Может быть, но до сих пор я не могу еще ничего утверждать, так как донесение, на котором я основываю мои надежды, очень не полно.

— О каком донесении вы говорите?

— О донесении полицейского комиссара Баньоле.

— Что в нем содержится?

— Только следующие строки.

И Плантад прочел вслух:

« 21 октября, утром, мы нашли в одной из трещин каменоломни, на холме патронного завода, тело молодой женщины, которую отправили в госпиталь ».

— Это слишком неясно. Какая именно женщина? Смогли ли ее расспросить? Был ли это простой случай самоубийства или преступление? В какой госпиталь ее отправили? Об этом ни слова. Подобные донесения не могут ничего объяснить администрации. Комиссар, написавший его, получит строгий выговор. Но какое же заключение вы выводите?

— Ничего положительного, — ответил Плантад.

— Какая может быть связь между этим преступлением и делом фиакра номер 13?

— Заметьте, прошу вас, что тело молодой женщины было найдено 21-го утром, а похищение фиакра и пожар на холме произошли в ночь с 20-го на 21-е. Совпадение поражает меня…

— Вам надо увидеться с комиссаром Баньоле.

— Я отправлюсь к нему завтра.

Выйдя из префектуры, Плантад шел, опустив голову, погруженный в свои размышления, и не заметил, что за ним следовал какой-то человек шагах в пятнадцати.

Человеку этому казалось лет около шестидесяти. На нем было широкое пальто, делавшее его толще. Из-под шляпы с широкими полями виднелись пряди седых волос. На глазах были зеленые очки, а в руках — толстая палка.