Ксавье Монтепен - Сыщик-убийца

— Доктор, — ответила мадам Леруа с удивительным спокойствием, — я вам очень благодарна, но поверьте, я гораздо сильнее, чем вы думаете. Мое место у постели сына, и я не хочу отдыхать, пока он не оставит навсегда это жилище.

— Как вам угодно. Но, надеюсь, вы позволите мне взять на себя все необходимые хлопоты?

— Какие хлопоты?

— Но надо заявить в мэрию… Заказать обедню в церкви… Наконец, позаботиться о похоронах.

— Я беру все эти труды на себя и сделаю все одна.

— Но у вас не хватит сил!…

— Нет, моя слабость только кажущаяся.

— Умоляю вас, берегите себя! Я прошу вас, как друг, и требую, как доктор. Подумайте о том, как дорога ваша жизнь тем, которые вас любят…

— Наша жизнь в руках Божьих, и, что бы ни было, я исполню свой долг.

Помолчав немного, она прибавила:

— Не думайте, доктор, что я отталкиваю вашу помощь, напротив, я сама попрошу вас заняться необходимыми подробностями, которыми мне невозможно заняться самой. Мы слишком бедны и имеем мало знакомых, чтобы рассылать пригласительные письма на похороны; но я хотела бы, чтобы наши немногочисленные друзья и приятели бедного Абеля могли отдать ему последний долг. Поэтому прошу вас написать несколько коротких записок. Берта сообщит имена и адреса.

Этьен смотрел и слушал Анжелу с удивлением, смешанным с испугом. Это обманчивое равнодушие беспокоило его, так как он угадывал под ним страшные страдания.

— Я исполню ваше желание. Но вы, в свою очередь, должны принять лекарство, которое я вам пропишу.

— Хорошо, — с печальной улыбкой прошептала мадам Леруа.

— Аптеки, по всей вероятности, открыты, — продолжал Этьен, обращаясь к Берте, — я попрошу вас, мадемуазель, сейчас же пойти за ним.

— Рядом в комнате есть чернила и бумага, — поспешно ответила девушка, увлекая за собой доктора.

Оставшись с ним, она спросила:

— Почему вы прописываете это лекарство? Разве мама в опасности?

— Нет.

— О! Поклянитесь мне!…

— Клянусь! Но опасность может наступить каждую минуту, и лучше предупредить ее.

— Вы совершенно правы, доктор, пишите.

Когда рецепт был написан, Берта поспешно вышла, чтобы отнести его в аптеку.

Доктор пошел в комнату покойного, у изголовья которого мадам Леруа читала молитвы.

Берта вернулась через десять минут с лекарством, половину которого доктор, вылив в стакан, подал Анжеле.

— Выпейте, прошу вас, — сказал он.

Мадам Леруа, поспешно выпив лекарство, снова погрузилась в чтение молитв.

Берта подошла к Этьену.

— Теперь, если вы согласны, напишите письма, — сказала она шепотом.

— Сию минуту, — ответил доктор тем же тоном.

Этьен внимательно следил за мадам Леруа. Он, казалось, ждал чего-то.

Вскоре он заметил, что вдова делает отрывистые движения, как бы борясь со сном; несколько раз она проводила рукой по глазам, которые закрывались против воли. Затем голова ее закачалась, и она откинулась на спинку кресла. Книга выскользнула у нее из рук и упала на постель.

— Боже мой! Что с ней? — с испугом спросила Берта.

— Молчите! Она спит.

— Но этот сон так странен!…

— Нисколько, это результат моего лекарства. Положите подушку ей под спину. Когда проснется, она будет иметь силы, в которых так нуждается.

Берта исполнила его приказание; затем они встали и вышли в соседнюю комнату, где доктор написал несколько писем.

Около четырех часов утра молодые люди закончили свои занятия.

— Теперь, — сказал Этьен, — я попрошу вас отдохнуть немного, а я посижу около вашей матери.

Берта покачала головой:

— Я не устала, мы будем там вместе.

В половине седьмого утра мадам Леруа еще спала, но сон ее стал неспокоен.

— Доктор, — прошептала Берта, — видите?

— Да, вижу. Она сейчас проснется.

Действительно, Анжела открыла глаза и несколько минут с удивлением оглядывалась, удивленная, что уже светло.

— Я спала, — прошептала она. — И вы дали мне спать!…

— Мы даже старались не разбудить вас, так как сон вам очень полезен.

— Да, действительно, мне кажется, что я стала сильнее… А который час?

— Около семи часов.

— Вы приготовили письма?

— Да, — ответила Берта. — Господин Этьен написал письма, а я — адреса.

— Их надо отправить сегодня же с посыльным.

— Хорошо, я отдам их, выходя отсюда, — перебил Этьен.

— Как! Доктор, вы уже уходите?…

— Это необходимо: у меня несколько визитов.

— Да, это правда. Несчастье делает нас эгоистами.

— Берта, я сейчас пойду в мэрию сделать заявление о смерти.

— Позвольте мне, — снова вмешался доктор, — поручите все мне.

— Благодарю вас, но отказываюсь. Я хочу сама исполнить этот последний долг.

Видя ее твердую решимость, доктор не настаивал и, простившись с обеими женщинами, ушел, унося письма.

Скоро мадам Леруа была одета и, взяв бумаги, подошла к Берте.

— Дитя мое, — сказала она, — прежде чем действовать, мы должны понять, что можем себе позволить. Но мне хотелось бы прилично похоронить твоего брата.

— Мама, вы можете поступать, как вам угодно.

— Скажи, у нас еще остаются деньги?

— О! Да, еще много.

— Сколько же именно?

— Около пятисот франков.

Мадам Леруа с удивлением взглянула на Берту.

— Около пятисот франков!… Ты не ошибаешься?…

— Нет.

— Я не думала, что мы так богаты.

— Ты ошибалась, вот и все.

И Берта, чтобы доказать свои слова, вынула из стола часть денег, переданных ей накануне Этьеном.

— Это правда, — с удивлением прошептала мадам Леруа. — Но не надо забывать, что у нас есть долги.

— Какие?

— Мы много должны доктору Лорио.

Берта покраснела.

— Доктор ничего не возьмет, — прошептала она.

— Он сказал тебе это?

— Да.

— Ах! — воскликнула мадам Леруа. — Само Провидение поставило этого человека на нашем пути. Благодаря его преданности у Абеля будет могила с его именем, на которую мы можем ходить молиться.

Мадам Леруа обняла дочь и вышла.

После полудня доктор Этьен снова пришел к бедным женщинам, принеся им утешение одним своим присутствием.

Погребение должно было состояться на другой день, в четверг, в девять часов утра.

Рене Мулен ожидал этого дня с лихорадочным нетерпением.

Он совершенно устроился, в среду вечером осмотрел в последний раз свою квартиру и отправился в маленький ресторан на бульваре Бомарше, где он обедал после переселения на Королевскую площадь.

После обеда, когда подали кофе, он спросил вечернюю газету. Машинально он взглянул на то место, где печатаются объявления о похоронах.

Вдруг он вскрикнул. Имя его бывшего хозяина бросилось ему в глаза. В то же время он страшно побледнел.

— Это невозможно, — прошептал он вполголоса. — Я не так прочел… Кроме того, имя ничего не доказывает, очень много людей носят одинаковые имена.