Александр Ивин - Коридор до Рождества

- Тебе известен кто-либо из гватемальских повстанческих группировок?

- А зачем они тебе? - насторожилась Анджела.

- Меня очень интересует возможность победы гватемальской революции...

- Победа несомненна! - воскликнула журналистка.

- Да, покойный Че Гевара думал так же, но почему-то не учел вероятность сопротивления боливийских властей и наркотическое безразличие боливийских угнетенных классов... Но об этом позже... Что ещё ты можешь рассказать о группе Пеллареса вообще и о самом Эухенио в частности?

Анджела вспомнила ещё несколько малозначительных подробностей, Боксон уточнил некоторые детали.

- Ты помнишь место, где держали Стефани Шиллерс? - спросил он.

- Нет, конечно, я же там никогда не была!..

- У тебя есть пистолет?

Она замешкалась с ответом.

- Если есть, - сказал Боксон, - дай его мне, во враждебной обстановке без оружия мне как-то неуютно...

- Револьвер лежит дома...

- Где именно? Отвечай, я должен взять его сам, иначе не позволю тебе даже шагнуть за порог!..

- Под холодильником...

- Поехали! Заодно составь список вещей, которые возьмешь с собой в бега дома тебе можно появиться только один раз...

Когда желтый "датсун" подъезжал к дому Анджелы, Боксон проговорил:

- Нам повезло, посторонних пока нет...

В квартиру Боксон вошел первым, быстро достал из-под холодильника небольшой револьвер.

- Я не хочу оставаться без оружия... - с сомнением в голосе сказала Анджела.

- А тебя все равно не пустят в самолет с револьвером... - произнес в ответ Боксон и рассмотрел оружие. Это был шестизарядный "кольт-кобра" 32-го калибра. Боксон проверил наличие патронов в барабане, спросил:

- Ещё патроны есть?

И, получив отрицательный ответ, вздохнул:

- Жаль, шесть штук - это только для первых трех секунд боя...

- На шоссе тебе хватило семи... - напомнила Анджела.

- Я до сих пор не могу поверить в тогдашнюю удачу... - совершенно серьезно признался Боксон. Он спрятал револьвер в карман, потом достал из кармана деньги, отсчитал десять стодолларовых купюр.

- Это твоя доля, сестренка...

Потом, подумав самую малость, он прибавил ещё пятьсот долларов:

- Будем считать, что я купил у тебя оружие... Храни тебя Бог, Анджела Мария Изабелла Альворанте-Санчес!.. Вероятно, больше не увидимся... Пока!..

Уже в дверях Боксон обернулся:

- Да, кстати... Если ты меня все-таки обманула, то до моей смерти ты не доживешь!..

4

Хосе-Рауль Мартино родился в Гаване. Волею судьбы день его рождения совпал с днем смерти великого шахматиста Капабланки, и отец новорожденного увековечил память кубинского гения, дав сыну его имя. Семейство не бедствовало - старший Мартино владел несколькими туристскими катерами, американские промышленники, вырвавшись из-под надзора постаревших жен, любили выходить в море на рыбалку в компании темпераментных кубинских девчонок. Сотрудничество с боссом кубинской мафии Сантосом Траффиканте приносило фирме дополнительную прибыль - несколько катеров, сохранив внешность прогулочных, были приспособлены для многомильных морских переходов - марихуана с островов Карибского архипелага по качеству ничуть не хуже мексиканской.

Когда народный социалист Фидель Кастро во главе своих бородачей и с католическим крестом на груди вошел в Гавану, семье Мартино пришлось спешно перебираться в Майами. Казалось, что возвращение домой состоится со дня на день, поэтому жизнь вели неосновательную, в отеле, около телевизора, круглосуточно ждали нужного сообщения... Всего за полтора месяца бездействия отец утратил осторожность и в конце февраля 59-го решил заглянуть на Кубу - у семьи ещё оставался один катер. Этот катер и сгорел от прямого попадания трассирующей крупнокалиберной пули в бензобак, а сумевшего выплыть владельца кастровские пограничники повязали прямо на берегу. Бедняга бесследно исчез за воротами крепости Кабанья; говорили, что тогдашний комендант Кабаньи, аргентинец Эрнесто Гевара Серна по прозвищу Че, любил беседовать с приговоренными к расстрелу, и только после этих бесед приговор приводился в исполнение.

Семейные деньги кончились катастрофически быстро - мать, бывшая танцовщица из дансинга, оказалась совершенно неприспособленной к самостоятельной жизни, а открыто проявившаяся давняя любовь к умопомрачительным коктейлям на основе настоящего кубинского рома безнадежно усугубила ситуацию. Земляки устроили Хосе-Рауля в авторемонтную мастерскую, и избалованному парню с непривычки пришлось тяжко. Но вскоре среди клиентов мастерской оказался один из давних партнеров отца по бизнесу, Хосе-Рауля сначала пригласили на беседу, потом дали мелкое поручение, потом ещё одно, и вскоре он смог уволиться из мастерской и купить белый шелковый костюм. А летом 66-го его арестовали с пакетом высококачественной марихуаны в багажнике собственного "доджа". Хосе-Рауль Мартино вышел из тюрьмы через три года.

За время его отсутствия мать окончательно и молниеносно спилась, и однажды, к великому облегчению близких, не поделила дорогу с пятитонным грузовиком. Грузовик в споре победил. На кладбище священник призвал присутствующих помолиться "за безвременно ушедшую сестру нашу" и три пожилые соседки, представитель похоронного бюро и агент страховой компании молча склонили головы. Больше на похороны никто не пришел.

Хосе-Рауль получил от домовладельца наследство, уместившееся в одном пластиковом пакете - все остальное ушло на оплату долгов или было разворовано собутыльниками. Кубинец подарил содержимое пакета соседке, угостившей его кофе и рассказавшей о последних днях покойной.

В тот же день он зашел в бар, где целыми днями сидел один из ветеранов подпольного бизнеса - Карлос Ираола. Старик помнил отца Моранто, много лет назад они часто бывали на морской рыбалке, а потом рассказывали разные небылицы бородатому американцу Эрнесто, который впоследствии оказался писателем и даже получил Нобелевскую премию. Карлос Ираола выслушал Хосе-Рауля, и вечером того же дня познакомил его с Эухенио Пелларесом. Предложенное дело сначала так напугало только что отмотавшего срок кубинца, что он попробовал немедленно отказаться, но Пелларес порекомендовал оглянуться вокруг и вспомнить работу в автомастерской. Хосе-Рауль от такой рекомендации сразу поскучнел, потом взглянул в глаза гватемальца, увидел нечто и согласился. Через неделю кубинец получил деньги, арендовал дом в Орландо, купил трехтонный грузовик и начал изучать сеть автомобильных дорог штата Флорида. Ещё через месяц на этом грузовике он и Пелларес проехали по университетским центрам Соединенных Штатов. Гарвард, Йель и Стэнфорд они изучали особенно тщательно - дети богатых родителей учились именно там. Потом Пелларес уехал в Гватемалу и вернулся через три месяца с Хорхе Латтани, у которого в том году был колумбийский паспорт. Хорхе рассказывал Хосе-Раулю о партизанской войне в гватемальских департаментах Сан-Маркос и Петен, о лихом налете на резиденцию замминистра внутренних дел, о многочисленных нападениях на латифундии, о похищении и убийстве западногерманского посла фон Шпрети. Однажды Мартино заметил, что Хорхе с любопытством прислушивается к разговору итальянских официантов в пиццерии, и сделал правильный вывод - сомнительный колумбиец отлично понимает по-итальянски. Ещё до тюрьмы кубинца научили искусству не задавать лишних вопросов, поэтому он не стал уточнять у Хорхе подробности, и о своем открытии никому не рассказал.