Антон Чиж - Смерть мужьям!

– Какую... еще... записку... – сквозь всхлипы спросило очарование. – Мало вам фантазий? Все не хотите увидеть простую истину: мне угрожает нешуточная опасность... Вот и Пашеньку, славного, убили. Неужели вам мало?

– Хомяков нес куда-то крысу в шляпной коробке. Но почему она бросилась именно на вас? – в последней отчаянной попытке спастись, вознесся голос юного сыщика.

На него обратили заплаканные карие глаза:

– Господи! Да откуда я знаю... Какой вы жестокий...

– Что вы делали вчера утром?

– Я была с любовником! – крикнула Делье. – Он подвез меня около половины первого к дому Авроры. Довольны? Но имя его я вам не назову, он женатый человек и не переживет скандал. Пожалейте хотя бы его и моих детей, они ни в чем не виноваты.

По правде говоря, Родион держался из последних сил. Вид плачущей дамы, приятной во всех отношениях, был непосильным испытанием для стального сердца сыщика. И все же он спросил:

– Кто мог знать, что у вас заказана шляпка в «Смерть...», то есть, у Живанши?

– Наверное, весь салон... Отпустите меня домой. Мне дурно...

– Да, конечно, только подскажите, кому принадлежит эта... – пролепетал Ванзаров, лихорадочно обшаривая стол, в поисках карточек, которые не вовремя запропастились. Все же удача смилостивилась. «Твоя М.Г.» нашлась.

Взглянув на нее, Делье ответила сразу:

– Мадам Гильотон...

– В таком случае могу отпустить вас, – весомо сообщил Родион, внутри сгорая от стыда. – Но имейте в виду, подозрения с вас не сняты, считайте, что находитесь под домашним арестом. За вами круглосуточно будут следить филеры... Так что не вздумайте...

Пошатнувшись, дама поднялась с неудобного полицейского стула.

– Благодарю вас, – сказала она слабым голосом.

Забыв про остатки важности, Ванзаров кинулся доставать полицейскую пролетку, принадлежащую участку. Даже все тяготы неудачного допроса не помешали ему заметить в сумке расстроенной дамы крохотное зеркальце в золотой оправе, с помощью которого можно взглянуть на себя.

Аполлон Григорьевич и сам не знал, почему ему вдруг захотелось бросить все и заняться делом, не совсем по чину великого криминалиста. Захватив фотографии трупа, он отправился по известным клубам велосипедистов, которых насчитывалось уже четыре. Самое крупное – «Общество любителей велосипедной езды» оказалось в такую жару пустынным. Один лишь разморенный швейцар. Страж врат взглянул на странный снимок, обмахнулся фуражкой и заявил, что такого господина не припомнит.

В спортивном клубе «Петербургский гонщик» картина печально напоминала предыдущую. Одинокий буфетчик умаянный жарой не смог узнать в трупе члена их клуба.

Велосипедное общество «Циклодром» встретило Лебедева амбарным замком. То ли все отправились в Стрельну, то ли разъехались по дачам.

Уже не надеясь, Аполлон Григорьевич заехал в клуб «Велосипед». К приятному удивлению два любителя езды на чистом воздухе занимались важным и полезным делом: пытались насадить цепь. В результате чего измазали белые сорочки до полного неприличия. Но, отерев носы и взглянув на снимок, бурно обрадовались портрету замечательного приятеля и отличного гонщика. И даже сказали, что найти его в этот час можно в велосипедной мастерской Михаила Нечайкина, что в Коломне за Никольским рынком.

Усадив госпожу Делье и на прощание помахав удалявшейся пролетке, Родион Ванзаров бежал от участка. Ему казалось, что каждый взгляд, каждая усмешка служит немым укором. Даже задержанные голодранцы, словно подсмеивались и хотели сказать: «Да ты, милок, обмишурился!». Родин не мог прямо смотреть на братьев-чиновников, деловито шуршавших в своих делах, на городового Семенова, кинувшего в юношу взгляд, каким волк не награждал ягненка, да и на прочих обитателей полицейского дома. Душу его настигло страшное сомнение: а вдруг, на самом деле, он не великий сыщик, а самый заурядный чиновник, в меру умный, но не более? Как тогда жить? Быть серый служакой Родион ни за что бы не согласился. Лучше вернуться в университет, гнить за книгами, чем оказаться рядовой посредственностью.

Он бездумно брел по Садовой. А над улицей поднималось облако чернее ночи, и юному сыщику казалось, что с гарью развеялись его мечты.

Виновником столь мрачной картины в солнечный день было Министерство финансов, что располагалось поблизости. Его мудрые чиновники регулярно сжигали старые и ветхие купюры в печи прямо во дворе министерства. От рукотворных пожаров и черных облаков, прежде всего, страдали купцы Апраксина двора. Они жаловались в думу и даже градоначальнику, писали в газеты, но все было без толку: деньги жгли посреди бела дня, когда вздумается. Как раз на такое рядовое происшествие и попал удрученный Ванзаров. А много ли надо впечатлительному юноше, чтобы вообразить Бог весть что.

– Ага, попался! – раздался голос с небес.

Не надеясь на вмешательство провидения, Родион поднял глубоко опечаленное лицо.

– Да что с вами, Ванзаров! – закричал Лебедев, прыгая с пролетки. – То кипит весельем, то мрачнее тучи. Влюбился, что ли?

Надо заметить, что в этот час криминалист выглядел превосходно. Новая сорочка, отутюженные брюки и даже свежая бутоньерка, на этот раз – из васильков, как глаза той, что... Ну, об это сейчас не время.

– Все пропало, Аполлон Григорьевич, – павшим голосом сказал Родион.

– Прямо так и все? Не распускайте нюни, вы же чиновник сыскной полиции, а не беременная девица. Рассказывайте, что случилось.

– Моя версия лопнула...

– Ах, ты... – и тут криминалист ввернул такое крепкое словцо, что и извозчики бы смутились. – Да, мало ли всяких версий может лопнуть. Нашли, о чем переживать. Наплевать и забыть.

– Это не просто версия, логическая цепочка оказалась неверна...

– Вот как? Ну, что ж, тогда дело плохо. Советую застрелиться, револьвер вам пристав с удовольствием одолжит. А ежели лень, так идите и утопитесь, вон, Екатерининский канал недалече. Ну а передумаете – у меня для вас сюрприз. Я узнал, как зовут наш безвестный труп.

– Павел Николаевич Хомяков, чиновник городской Думы, член клуба «Велосипедист», – равнодушно сказал Ванзаров.

От удивления Лебедев даже присвистнул.

– И такой талант слезы распускает?

– Рассудите, где я ошибся, – сказал Родион, становясь в позу. – Известно, что Хомяков вчера был с визитом у Грановской. Затем он бежит куда-то, наверняка не домой, для чего-то устраивает маскарад, берет где-то коробку с крысой, идет куда-то, но получает шило в сердце. Снимок с его физиономией не узнает госпожа Делье, хотя знает его несколько лет. У него в пиджаке и в отравленных конфетах обнаружены одинаковые «метки». Этой же бумажкой Делье пытается убедить меня, что ей угрожают убийством. Какой можно сделать вывод?