Наталья Андреева - Три ступеньки в небо

– Выходит, он слышал все, что ему говорили?!

– Выходит, так. Но… Его мозг сильно пострадал в результате аварии. Он болен.

– Его мозг?

– Да. Все, что Александр Игоревич слышал, а он, без сомнения, слышал, его больной мозг трансформировал в некие сказочные образы. Уникальный случай! – возбужденно сказал Земнухов, вновь поправляя сползающие очки. – Просто из ряда вон!

– Я понимаю, Олег Петрович, что вы печетесь о своей докторской, но мне на это наплевать! – выкрикнул Орлов. – Что за образы? Что он, черт возьми, знает?!

– Вы, к примеру, являлись ему в образе джинна, – хихикнул Олег Петрович.

– Кого?!

– Джинна. Который исполнял все его желания. Но джинн был злой. Он очень хотел стать человеком, поэтому увел у Туманова невесту и украл все деньги.

– Вы шутите?

– Нисколько. Александр Игоревич в красочных подробностях пересказал мне эту э-э-э… историю. Он знает о том, что у вас находится генеральная доверенность на ведение всех его дел, но Туманов уверен, что он лично ее подписал. Хотя мы прекрасно знаем, как обстоят дела на самом деле. Он ничего не мог подписать, потому что находился без сознания и без движения.

– Выходит, он сумасшедший?

– Я бы так не сказал.

– Да что вы мне голову морочите!

Орлов забегал по комнате. Потом вдруг остановился и в упор посмотрел на Земнухова:

– Александр сумасшедший, да?

– Сейчас Туманов вполне разумен. Просто у него в голове каша. Он, видите ли, верит в джиннов. Скажите, что он читал в детстве? Может быть, арабские сказки? Про волшебную лампу Аладдина?

– Скорее кино смотрел. Мультфильм ему очень нравился. Именно «Волшебная лампа Аладдина». Сашка в душе был… Извините, я привык о нем в прошедшем времени. В общем, он как ребенок. Мультики очень любит. Засыпает под них. Я всегда его подкалывал. Предлагал заменить порнухой, – усмехнулся он.

– Александр Игоревич не любит э-э-э… подобного рода зрелищ?

– Любит. Но он всегда отделяет мух от котлет. Э-э-э… – передразнил он, – душу от э-э-э… тела. А в душе Сашка романтик.

– Сколько раз он смотрел «Волшебную лампу Аладдина»?

– Буду краток. Бесконечно.

– Тогда понятно. Именно этот участок мозга оказался задействованным, видимо потому, что был наиболее активным. Через него и пошел процесс восстановления, добро, как в сказках, в итоге взяло верх над злом, и Туманов очнулся.

– Так надо его поймать и отправить в дурдом! То есть я хотел сказать, что надо его срочно лечить!

– Сядьте, – вдруг жестко сказал Земнухов. – На стул, не на подоконник. Сядьте и успокойтесь. Выслушайте меня.

Орлов послушался. Уселся на стул рядом с пустой капельницей и уставился на пустую кровать.

– Да, я пишу докторскую, – важно сказал Земнухов. – Человеческий мозг мало изучен, а состояние комы одно из самых загадочных явлений. Некоторые люди находятся в нем годами, и, как правило, очнувшись, они ничего не помнят. Бывает, что память к ним так и не возвращается. И не только память. Они на всю жизнь остаются инвалидами, многие рефлексы так до конца и не восстанавливаются. Но бывает и по-другому. Случай Туманова уникальный. Мы, к сожалению, ограничены в средствах, а вот за границей проводят исследования при помощи новейшей аппаратуры. Так вот, тамошние врачи недавно установили, что у какого-то процента больных, находящихся в коме, сознание сохраняется. С ними даже можно вступать в контакт, то есть импульсы мозга, которые улавливает сверхчувствительная аппаратура, абсолютно разные, когда ответ на заданный вопрос «да», а когда «нет».

– Я ничего не понимаю из этого бреда. Я не медик.

– Попробую объяснить. Его мозг все это время активно работал. Туманов получал информацию из внешнего мира. От матери, которая приходила к нему каждый день, от отца, от своей девушки, от вас. Он ведь молод и до аварии отличался отменным здоровьем. Его организм выдержал удар и как-то приспособился. Полученную информацию Туманов тут же перерабатывал, но поскольку его мозг травмирован, возникали весьма причудливые образы. Которые, кстати, совершенно точно отражают реальность.

– На что это вы намекаете? Что я злой? Хотя и не джинн.

– Но ведь вы к нему ревновали, – тихо сказал Земнухов. – Он, видимо, чувствовал вашу неприязнь. И он почему-то был уверен, что его Аля умерла. Погибла в автокатастрофе. Что вы женитесь совсем на другой девушке, которую зовут Алиной.

– Как? – Орлов невольно вздрогнул.

– Алиной.

– Да, я просил ее поменять имя. Ангелина звучит старомодно. Я хотел, чтобы в новом паспорте, когда она его поменяет после нашей свадьбы, было бы написано Алина Орлова. Она с этим согласилась.

– Вы жестокий человек, Евгений Иванович.

– Вы что, собираетесь читать мне мораль?!

Орлов опять вскочил.

– Я боюсь за Туманова, – тихо сказал Земнухов. – Рано или поздно вы его найдете…

– Что значит рано или поздно? Я найду его сегодня же! В моей службе безопасности работают проверенные кадры! Бывшие опера и сотрудники ФСБ! Я всегда беру все самое лучше! У них есть связи! Я подниму на ноги всю московскую милицию! Да куда ему деваться? У него же нет ни копейки! Кстати, в чем он ушел? Не в пижаме же?

– Моя вина, – развел руками Земнухов. – Я просто не ожидал, что он проявит такую прыть. Он еле-еле начал ходить, и то с моей помощью. Видите ли, он позаимствовал одежду у Леши. Попросил отвести его в туалет, и…

– И?

– И провел какой-то прием, удушающий, что ли. Леша ненадолго отключился, а Туманов взял его одежду, он ведь заметно похудел, пока был в коме, прихватил мобильный телефон и был таков!

– Узнаю Сашку! – невольно рассмеялся Орлов. – Почему же Туманова охрана не задержала?

– Да помилуйте, какая у нас охрана? Ночь, отделение, где лежат самые тяжелые. Одни в коме, другие в сознании, но без движения. Отсюда они в лучшем случае уходят в палату для выздоравливающих, а не через окно на улицу.

– Он что, вылез в окно?!

– Входная дверь была заперта. Через окно в туалете.

Орлов не выдержал и расхохотался. Черт возьми! Жизнь-то, оказывается, интересная штука!

– Вы смеетесь? – потрясенно посмотрел на него Земнухов. – В таком положении, и вы смеетесь!

– А какое такое мое положение? – он вмиг стал серьезен.

– Мне кажется, что вы любите эту девушку, – осторожно сказал Олег Петрович.

– Да, я ее люблю.

– И вы всего лишь управляющий огромной империей, принадлежащей Туманову.

– Вы совершенно правы.

– И вы – смеетесь!

– Я рад, что мой лучший друг оказался не слюнтяем. Туманов всегда был мужиком, и эта чертова кома его не изменила. Что же касается девушки… Девушка будет моя.

– Вы бы ей сказали для начала, что Туманов жив.

– Скажу. Спасибо вам за все, Олег Петрович, но не обещаю, что пойманный мной бесценный для науки экземпляр я верну именно сюда. А сейчас, извините, мне надо позвонить.