Наталья Андреева - Три ступеньки в небо

– Едем!

Она не обращает внимания, как смотрят на них люди. В этих взглядах восхищение, замешенное на откровенной зависти: какая красивая пара богатых и успешных людей! Вот бы и нам стать такими! Но нет… Сие недоступно простым смертным. Вот он – он может. И она. Если вместе с ним. Она не идет, а летит, у нее легкие ноги, длинные, стройные. Параметры модели, и в то же время нет и намека на вульгарность в ее внешности, в одежде, в манере поведения. Аля естественная и никогда никому не заглядывает в глаза: и как я вам? Она не нуждается в оценке своей красоты, она ее не продает. Аля садится в шикарную машину, даже не замечая, какой она марки. Все это отличает ее от других шикарных женщин. Ее не купили, ее завоевали.

«Посмотрим, девочка, как ты сможешь обойтись без роскоши. К хорошему привыкают быстро. А вот падать, моя родная, больно. Очень больно».

– Как думаешь, почему его родители не отвечают? – волнуется она. – Ирина Витальевна должна быть дома. Она последнее время плохо себя чувствует и никуда не выходит.

Машина выруливает на широкий проспект и вливается в общий поток.

– Пробки, – морщится он. – Что ты сказала?

– Я все думаю: почему их телефон не отвечает?

– Он не хочет нас видеть. Тебя и меня.

– Как ты сказал?

– Туманов – благородный человек. Другой бы стал канючить, давить на жалость. А Сашка решил слиться. Не мешать нашему счастью. Я его понимаю.

– Не поговорив со мной?!

– А что ты ему можешь сказать?

– Что я его… – она осеклась.

– То-то и оно.

Едут они долго, очень долго, Сашкины родители живут на другом конце города. Он и им предлагал купить квартиру в районе метро «Динамо», но Ирина Витальевна категорически отказалась. Объяснила это тем, что мужу неудобно будет ездить на работу, что же касается ее, то дорога до больницы ей не в тягость. Люди в большом горе любят занимать себя массой ненужных, утомительных дел, это отвлекает их от неприятных мыслей. Что ж, на нет и суда нет.

Когда-то и он жил в этом доме, они с Сашкой росли в одном дворе. Женьке Орлову неприятно вспоминать свое детство, у него был рахит, и он долго ходил с кривыми, колесом, ногами, вызывая насмешки. Дети жестоки. Туманов, всегда отличавшийся бесстрашием, не раз бил за него морду. Как все поменялось, а?

Легкий укор совести. Стошнило и прошло. И вдруг, ни с того ни с сего, внезапный укол прямо в сердце. Тоска. Острая тоска. Неужели он заскучал по Сашке?!!!

«Спокойно… Пройдет… Дыши ровнее… Это приказ».

Он долго паркуется, дворик маленький и тесный, и Аля ерзает от нетерпения на переднем сиденье. Глупышка! Она все еще наивно думает, что, увидев ее, Сашка бросится ей на шею! Они обнимутся, поплачут, а потом начнут друг друга облизывать. «Ах, как я рада! Как я рад! Какое счастье! Какая радость! Все живы!»

Только-то и счастья, что живы.

– Ну что? Идем?

Он чувствует себя вполне уверенно. Никакой паники. Чем раньше она увидит Сашку, тем раньше тот ее потеряет.

Аля долго и нетерпеливо звонит в домофон. В ответ – молчание.

– Почему не отвечают? – растерянно смотрит на него Аля.

– Потому же, почему не отвечал телефон. Их нет дома.

– Но где они?

– Аля, я не ясновидящий, хотя некоторые и считают, что я джинн.

– Нашел время шутить!

В этот момент тяжелая дверь подъезда открывается и оттуда выходит женщина, по виду пенсионерка. Она с трудом удерживает собаку, которая рвется с поводка по своим собачьим делам. Благодаря чему им с Алей удается проникнуть в дом, но в подъезде они натыкаются на консьержку.

– Вы к кому? – сурово спрашивает дородная усатая дама, по пояс высунувшись из окошка. Орлову кажется, что рама сейчас треснет. – Ах, это ты, Алечка… – расплывается она в улыбке, узнав девушку.

– Здравствуйте, Галина Ивановна.

– А Тумановых нет дома!

– А где они?

– Ушли. Все трое. Радость-то какая у Ирины Витальевны! Сынок из больницы вернулся! А говорили безнадежен!

– Давно они уехали? – спрашивает Орлов, прервав бурный поток ее восторгов.

– Это ты, Женечка? – она сейчас вывалится из окна, честное слово! – С час назад.

– Куда? Они не сказали?

– Ирина Витальевна сказала: потом. Торопились очень.

– Вещи при них были?

– Сумки были. Большие. В больницу, наверное, поехали.

– В какую больницу?

– Почем же я, Женечка, знаю? Они торопились очень, я спрашивала, так мне в ответ только ручкой махнули. Не до разговоров, мол.

– Спасибо вам, Галина Ивановна! – Аля дергает его за рукав: – Женя, пойдем.

– А я что тебе говорил? – он закрывает тяжелую дверь, стараясь, чтобы Аля не прищемила пальцы. Она расстроена и потому немного не в себе. – Их нет дома.

– Куда же они поехали?

– Я узнаю, обещаю. Но для этого мне нужно попасть в офис.

– Позвони куда-нибудь! – требует она.

– Куда?

– На фирму. Охране. В аэропорт.

– Думаешь, они улетели в Париж?

– Почему в Париж?

– Ну, в Лондон. Аля, успокойся. Если они сели в самолет или на поезд, мы их уже вряд ли догоним, – пытается шутить он.

– Но я хочу знать, куда они поехали!

– День-два ничего не решают. Обещаю тебе, что я все узнаю. В таком состоянии, в каком Сашка сейчас находится, ему необходимо срочно лечь в больницу. Я перетряхну всю Москву, Московскую область, если надо будет, то всю страну, но узнаю, где он. Клянусь!

– Боже мой! – спохватывается она. – Я же не пошла на работу!

– Да черт с ней, с твоей работой! Я давно мечтал, чтобы ты уволилась!

– А я не хочу увольняться!

– Теперь тебя все равно уволят за прогул! Вот здорово!

– Ты – собственник!

– Да, я собственник!

– Ты жестокий!

– А ты…

Они даже не замечают, что стоят у всех на виду во дворе многоэтажного дома и кричат друг на друга. Первым спохватывается он: консьержка переменила позицию, теперь Галина Ивановна вывесилась из окна и с упоением слушает, как они с Алей ссорятся.

– … Ты, похоже, не выспалась, родная. Возьми отгул, или как там у вас это называется? У наемных работников? – с презрением говорит Орлов.

– Мне надо позвонить, – сдержанно отвечает Аля и достает из сумочки мобильный телефон.

Пока она ведет переговоры с работодателем, Орлов, хмурясь, смотрит на небо. Как назло, ни облачка! Стопроцентно летная погода! Куда же ты все-таки подался, а, Сашка? Не за границу же. Лежа в коме, трудно оформить загранпаспорт. А твой старый давно уже просрочен.

Так куда?

– Где бы ты ни был, Туманов, я тебя найду!

Мама встречает его у подъезда и, торопливо сунув таксисту деньги, заключает в родительские объятья, разорвать которые все равно что цепи на галерах – практически без шансов. Он и не пытается. Соскучился. Хотя они ведь все это время виделись каждый день. Отчего же она ведет себя как после долгой разлуки? И почему плачет?