Роман Канушкин - Ночь Стилета - 2

Его вычислили. Этот заказ - не просто разборки. Коля Бочкарев вдруг ощутил прилив какого-то нового, незнакомого чувства. Он вдруг на мгновение увидел себя в зеркале с пистолетом в руках.

- Ба-м-м-с...

- Клоц...

Беспалого вычислили. И это не просто разборки. Братва, серьезная братва решила сегодня казнить стукача. И кто-то вспомнил о Коле: мол, есть один скромный, простой пацанчик, но работает - мало не покажется! Грамотно, четко и не оставляя следов.

Коля приподнял свои солнечные очки и через зеркало заднего обзора вгляделся в непроницаемую темноту собственных глаз. Это совсем другой расклад. Колю признали, и он занял свою нишу. И подвинуть его оттуда будет очень сложно. А если кто решит попробовать...

- До хера желающих, - жестко выговорил Коля и сплюнул в окно, где начинали сгущаться сумерки. И тут же почувствовал себя спокойно и даже некоторым образом снисходительно к этим абстрактным "желающим", которых так "до хера" и которые лезут из всех щелей, мешая Коле нормально жить.

- А паренек-то наш - стукачок, - ухмыльнулся Бочка. Грозного идола больше не существовало. Коля почувствовал прилив эйфории. Он потянулся, выпрямив руки и ноги. За окнами угнанной им "восьмерки" дул приятный теплый ветерок.

И с востока наваливалась на донские степи Тьма.

Коля продолжал ждать.

* * *

Тьма навалилась с востока, заставляя закат окраситься кровавым огнем.

Последний закат Кеши Беспалого.

И не только его.

Чуть более чем через девять месяцев стареющий подполковник Прима из Батайского отделения внутренних дел так же будет вглядываться в эту сгущающуюся за окнами Тьму. Но настроение его будет резко отличаться от опрометчивой беззаботности Коли Бочкарева. Валентин Михайлович Прима будет чувствовать опустошающую ватную слабость в районе собственного желудка и бороться со смутным ощущением, что он стоит у какой-то невидимой черты, очень плохой черты, переступать которую ему вовсе бы не следовало. А события будут развиваться. И в один из дней на стол Примы лягут два рисунка, выполненные городским дурачком Алексашкой, и некий странный факс. Вот тогда уже и появятся бешеные звери, выползшие из этой Тьмы, звери, превратившие ту самую невидимую плохую черту во все более сжимающийся круг Безумия.

Но это произойдет более чем через девять месяцев, когда шедевр-кошмар Санчеса, его "метафизический ребенок", уже родится и когда уже сложно будет что-либо изменить. А пока еще Санчес даже не предполагал, что ему придется оказаться в маленьком городке Батайске, и страшные сны еще не мучили Валентина Михайловича Приму. Пока они еще бродили где-то далеко. Только невидимые силовые линии уже тянулись к одной точке, подталкивая ни о чем не догадывающихся участников предстоящих событий друг к другу. И с востока на донские степи наваливалась непроницаемая Тьма.

* * *

Приближающаяся ночь радовала Колю Бочкарева. Он наблюдал за дверями кабинки, где скрылся Кеша Беспалый, и продолжал ждать. Коля полагал, что ночь - его время. И себя он, возможно, и не без основания, считал одним из самых свирепых хищников, владеющих этой ночью. Естественно, он об этом не кричал на каждом углу, но любому человеку с не до конца отшибленными мозгами это и так ясно.

Наблюдение за наблюдающим.

За Колиной спиной располагался въезд на автомобильную стоянку, чуть правее - металлическая будка с охранником. В ней какой-то лох - Коля видел это в зеркале заднего обзора - с упоением читал книжку, видимо, приличный боевичок. В натуре лох, мимо него пару раз на стоянку заехали тачки, а он даже бровью не повел. Утрамбуют его хозяева за такую работу. А вот от глаз Коли Бочкарева ничего не ускользнет.

Только что дверь в кабинку открылась. Коля почувствовал охватившее его возбуждение, обычно сопровождающееся тем, что у него холодели пальцы рук. Но тревога оказалась преждевременной. Это был пока лишь терминатор Рябой. Он быстро сел в "750-ю" "бэху". В принципе Коля был готов к любому повороту событий, но Рябой эффектно, с прокруткой и визгом (эх, тачка-ласточка!), рванул с места - лох в будке на секундочку оторвался от своего занятия, чтоб посмотреть, что это там творится у задней стороны ресторана, - потом "бэха" чуть притормозила у трассы и повернула в сторону Батайска.

- Постой, - проговорил Коля. Несмотря на затемненные стекла, Коля видел, что Рябой уехал один. Кеша Беспалый оставался в ресторане. Со своим ментом. Поэтому пока туда заходить не следует. Что ж, Коле не в падлу и еще подождать. Он бросил взгляд на зеркало заднего обзора - лох в будке, потревоженный рванувшей с места "бэхой", не вернулся к своему чтению и сейчас смотрел на Колину "восьмерку".

- Ну что, тебе очень интересно? - проговорил Коля и мысленно добавил: "Давай лучше читай свой боевичок. Скоро здесь действительно будет интересно. Но тебе, от греха подальше, лучше на меня сейчас не пялиться. А то знаешь, как бывает - когда каток проходит, он трамбует все, что попало".

Когда стрелки наручных Колиных часов показали десять минут девятого, Коля снова ощутил охватывающее его беспокойство. "Бэха" с Рябым вернулась. Рябой сгонял до Батайска и обратно. Но теперь появился сюрприз - в машине на заднем сиденье находился еще кто-то. Коля смог различить лишь темный силуэт. Что-то во всем этом было неприятное. Вся эта суета лишь могла усложнить дело. Коля отодвинул водительское сиденье до отказа - на полу под сиденьем лежал укороченный "АК-74" с металлическим складывающимся прикладом. Коля заблаговременно извлек его из сумки и спрятал под сиденьем. Хороший автомат. Таких стволов после этой заварухи в Чечне поступало валом. Коля подумал, что как все-таки классно получилось, что он не пожадничал. С утра он собирался пристегнуть полупустой магазин, в чем тоже имелся свой резон. В таком деле все равно больше двенадцати - пятнадцати патронов отстрелять не удастся. А дальше либо дело сделано, либо нет, но в любом случае - уноси ноги. А патроны стоят денег. Но все же Коля передумал и дополнил магазин до отказа - тридцать патронов. Калибр 5,45. Теперь, наблюдая за всей этой суетой - трое в тачке Беспалого с Рябым и с этим неизвестным, только что прибывшим из Батайска, да еще мент... хотя мента валить нельзя, валить мента - самое последнее дело, - наблюдая за всей этой суетой, Коля думал: хорошо, что он не пожадничал. И в общем-то пока все складывалось вполне удачно. Коля передернул затвор, досылая патрон в патронник; он сделал это нерезко, чтобы не шуметь характерным лязгом-клацаньем. Несмотря на то что в салоне "восьмерки" Dj Грув продолжал производить электронные звуки, вряд ли стоило рисковать, привлекая к себе ненужное внимание.

Сердце Бочки бешено колотилось, хотя теперь он об этом, наверное, и не знал, пальцы его стали совсем холодными. Такими же, как вороненая сталь автомата Калашникова. Он приоткрыл свою дверцу. Так же нерезко и бесшумно. Бочка ждал. Пока все складывалось вполне удачно. Вполне.