Роман Канушкин - Ночь Стилета - 2

- Сань, ты чего?

- Только у нее моя рыба. Понимаешь, моя!

- О чем ты говоришь? Кто лучше?

- Знак. Если бы не это... У нее здесь татуировка. - Саша подняла ногу на перекладину стула, и ее рука довольно вульгарным жестом легла на собственную промежность. - Здесь, понимаешь? - Рука совершила несколько хлопков. - Моя рыба у нее! Надо же, где сделала. Ну может, чуть повыше.

- Сань, ты...

- Она такая же, как и я! Жизнь нас перепутала. Я ведь спросила. Знаешь, такой тест: бизнес-леди, продавщица в магазине или проститутка. Кем бы ты хотела быть меньше всего? Она ответила: продавщицей меньше всего! Понимаешь?

- Сань, ты себя нормально чувствуешь?

- Отлично! Очень хорошо! Ей только повезло больше.

- О ком ты говоришь?

- Если б рыба нашла раньше меня, а не ее, - прошептала Саша, - все могло бы быть по-другому. Эта женщина - словно моя родная сестра, понимаешь? У нее есть все. Даже моя рыба - и та у нее! Почему?

- Да о ком ты говоришь, мать? Что за пьяный бред?

- ...все могло быть по-другому. Она одна на нас двоих. Такая несправедливость. Понимаешь? И мне страшно.

Сашины глаза увлажнились, по щекам уже давно текли слезы.

- Так, мать, по-моему, ты перегрузилась. - Наталия попыталась придать своему голосу веселую беззаботность.

- Они сказали, что с ней все будет в порядке, но теперь я не верю. Мне страшно, Наталка. - Саша вся сжалась и вдруг протянула руку и схватилась за Натальино запястье. Рука у Саши была совсем холодной. Наталия успокаивающе накрыла ее ладонью.

- Ну что ты, Сань? Все в порядке. Просто перебрали чуть-чуть. Все в порядке? Эй?..

Александра высвободила руку и каким-то осторожным, быть может, даже чуть испуганным жестом пододвинула к Наталии салфетку, и теперь стало ясно, что это она там пыталась начертить в последние несколько минут.

- Вот она, такая у нее татуировка, - низким, хриплым голосом произнесла Саша, - но я узнала ее. Это моя рыба. - Она всхлипнула, словно маленький ребенок. - Если б не этот знак... Если б не моя рыба, я бы никогда... - Из ее глаз вдруг побежали крупные бисерины слез. - И теперь я не знаю, что будет...

Наталия несколько секунд пристально вглядывалась в подругу, потом все же отогнала от себя тревожное ощущение: нет, все это пьяный бред, привычный и пьяный бред. Да еще бабий пьяный бред. Поднялась с места, подсела к Саше и крепко обняла ее. Та ослабла в ее объятиях и разрыдалась.

- Ну, подруга! - Наталия попыталась рассмеяться. Не сумела.

Несколько мгновений она молчала, слушая лишь Сашины рыдания. Истерика...

- Пустая ты у меня башка, - произнесла Наталия с любовью в голосе, чувствуя, что на ее глаза также наворачиваются слезы.

- Пустая...

- Ну чего ты навыдумывала всяких глупостей, а? Ведь просто навыдумывала? Да?!

- Навыдумывала, - всхлипывая, согласилась Саша. - Прости меня.

И они поплакали. Вместе. Вдвоем. Быстрые женские слезы. Этого плача о неведомом никогда не понять мужчинам. Зато он знаком каждой женщине. Так думала Наталия, вытирая слезы со щек своей расклеившейся подруги. Саша вдруг протянула руку к салфетке и быстро скомкала ее.

- Чушь!

Вот и все. Все в порядке. Все глупости прошли. Забылись. И теперь все будет хорошо.

- Все будет хорошо, - произнесла Наталия.

- Да, - с благодарностью отозвалась Саша. - Еще повоюем. - И она рассмеялась. Сквозь слезы.

А потом Саше стало плохо, и Наталия помогала ей добраться до дамской комнаты. Саша справилась сама, не любила она демонстрировать собственные слабости.

- Мне уже лучше.

- Давай, не стесняйся. Не держи эту гадость.

- Ничего... траванулась просто. Иди, Наталка, я... сама. Приду...

И Наталия вернулась в кабинку, шепнув по дороге Митричу, охраннику на выходе, что им нужно такси. Тот понимающе закивал.

На столе лежала салфетка с рисунком. Несмотря на то что Саша скомкала ее, она успела развернуться и теперь демонстрировала Сашину рыбу во всей красе. Словно издеваясь. Словно говоря, что можно, конечно, не обращать на нее никакого внимания. Можно скомкать, порвать салфетку и не обращать внимания на смутное, но цепкое ощущение тревоги, но... от маленького и тонюсенького голоска, испуганно вопящего там, в глубине, где и поселяются все тревоги, испуганно вопящего, что не все в порядке, вовсе не все, теперь, пожалуй, и не избавиться. А? Как?! Хочешь попробовать?

- Чего вылупилась?! - вдруг жестко выговорила Наталия, глядя на нарисованную Сашей рыбу. Потом взяла со стола зажигалку "Крикет", еще мгновение смотрела на рисунок и, чиркнув, быстро подпалила салфетку. Та сразу же занялась. - Вот и все, - произнесла Наталия, наблюдая, как языки огня пожирают какое-то странное, будто мифологическое, существо, начертанное нетвердой Сашиной рукой. - Рыба не рыба, дракон не дракон, проговорила Наталия, отправив горящую салфетку в пепельницу. Татуировка... Чушь!

История номер два. Наталии Смирновой удалось убедить себя в том, что ее не существует. Что эта история была вызвана из небытия просто пьяным бредом. Глупая, смешная Сашка... Так все и оставалось. До того вечера в самом начале лета, когда подполковник милиции Валентин Михайлович Прима не предложил Наталии Смирновой в качестве одного из основных свидетелей по делу об убийстве гражданки Яковлевой опознать тело ее ближайшей подруги.

Вот тогда тонюсенький испуганный голосочек и завопил во всю мочь. И вместо слез, переживаний и горечи утраты пришла паника. Полная паника...

...Сюрприз.

Только сюрпризов было несколько.

Алексашкин рисунок и странный, совершенно странный факс, заставивший Валентина Михайловича Приму предположить, что серийный убийца, прозванный Железнодорожником, оказался не единственным бешеным зверем, выползшим из Тьмы, окутавшей донские степи, и.. Вот теперь еще и новые показания Наталии Смирновой. Капелька за капелькой. Капля точит камень.

Поэтому столь странный факс и не лег пылиться под сукно. Прима получил ответ на свой неофициальный запрос. Валентин Михайлович, конечно, ждал очередного сюрприза. В этом простеньком деле об убийстве уличной шлюшки сюрпризы теперь сыпались как из мешка с подарками, да только ответ из Москвы Петра Григорьевича Новикова Приму, честно говоря, ошеломил. И все ниточки начали связываться.

- Нет, мы что, вытащили главный приз? - пробубнил Валентин Михайлович. Он еще какое-то время смотрел на этот странный факс. - Это ж от кого такой подарок?

Прима боялся спугнуть свою удачу. Он невесело усмехнулся, понимая, что если его догадка верна, то в принципе становится ясно, почему всю осень, зиму и весну Александра Афанасьевна Яковлева штудировала книги именно по экономике. Прима протер капельки пота, выступившие на его лбу: догадка, совершенно дикая, безумная догадка, которая, однако, уже не стучалась, а ломилась в двери.