Клайв Касслер - Дракон

- Как я понимаю, спасательная экспедиция запланирована, - сказал вице-президент.

- Корабли ВМФ, базирующиеся на островах Гуам и Мидуэй, получили приказ идти к месту происшествия.

Президент все время смотрел на ковер под ногами, будто видел там что-то.

- Мне не верится, что англичане провели секретное ядерное испытание, не уведомив об этом нас. Их премьер-министр никогда бы не стал действовать у меня за спиной.

- Несомненно, это не норвежцы, - сказал вице-президент уверенным тоном.

На лице президента появилось выражение недоумения.

- И не японцы. Нет никаких данных, что они вообще когда-либо пытались создать ядерную бомбу.

- Устройство могло быть похищено и, - предположил Николс, - нелегально транспортировалось ни о чем не подозревающими норвежцами или японцами.

Джордан повел плечами, решительно отвергая это допущение.

- Я не думаю, что оно было похищено. Я готов поспорить на мое месячное жалование, что расследование докажет намеренность его перевозки к месту назначения.

- А что это за место?

- Один из двух портов на побережье Калифорнии.

Все они посмотрели на Джордана в спокойном раздумье, чудовищность ситуации едва начала доходить до них.

- "Божественная звезда" шла из Кобэ в Лос-Анджелес с более чем семью тысячами автомобилей "Мурмото" на борту, - продолжал Джордан. - "Нарвик", перевозивший сто тридцать пассажиров и смешанный груз корейской обуви, компьютеров и кухонного оборудования, шел из Пусана в Сан-Франциско.

Президент мягко улыбнулся.

- Это должно немножко уменьшить торговый дефицит.

- О Боже, - пробормотал вице-президент, покачав головой. - Ужасающая мысль. Иностранное судно тайно провозит ядерную бомбу в Соединенные Штаты.

- Что бы вы рекомендовали предпринять, Рэй?

- Мы развертываем поисковые работы немедленно. Предпочтительно использовать глубоководные спасательные аппараты ВМФ для обследования затонувших судов и выяснения того, какое судно перевозило бомбу.

Президент и Николс обменялись понимающими взглядами. Затем президент посмотрел на Джордана.

- Я считаю, что адмирал Сэндекер и его морские инженеры из НУМА лучше подготовлены для глубоководных операций. Я поручаю вам, Рэй, ознакомить его с ситуацией.

- Разрешите мне не согласиться с вами, господин президент. Мы можем надежнее обеспечить секретность операций, имея дело с ВМФ.

Президент лукаво посмотрел на Джордана.

- Я понимаю вашу озабоченность. Но прошу поверить мне. НУМА - Национальное агентство подводных и морских исследований - способно справиться с этим заданием, не допустив при этом утечки информации.

Джордан поднялся с диванчика, профессионально раздраженный тем, что президент знал нечто ему неизвестное. Он мысленно дал себе зарок выяснить, в чем тут дело, при первой возможности.

- Если Дейл предупредит адмирала, я немедленно направляюсь к нему.

Президент протянул ему руку.

- Спасибо, Рэй. Вы и ваши люди сделали превосходную работу за такое короткое время.

Николс сопровождал Джордана, когда тот покинул Овальный кабинет, направляясь к зданию НУМА. Как только они оказались в холле, Николс тихо спросил Джордана:

- Строго между нами, кто, по вашему мнению, стоит за попыткой нелегально провезти бомбу в нашу страну?

Джордан немного подумал и затем ответил пугающе ровным тоном:

- Мы будем знать ответ на этот вопрос в течение следующих двадцати четырех часов. Самый важный вопрос, тот, что чертовски беспокоит меня, это почему и для чего.

Глава 7

Воздух внутри подводного аппарата стал душным и влажным. Капли конденсата стекали по стенкам сферы, и концентрация углекислого газа приближалась к смертельной. Никто не шевелился, и они редко разговаривали друг с другом, чтобы экономить воздух. После одиннадцати с половиной часов после разрушения сферы с кислородными приборами их аварийный запас кислорода был почти полностью израсходован, а те скудные резервы электрической мощности, которые еще сохранились в аварийных аккумуляторах, уже не могли обеспечивать работу прибора, поглощающего углекислый газ.

Страх и ужас понемногу уступили место покорности судьбе. За исключением того, что каждые пятнадцать минут Планкетт ненадолго включал освещение, чтобы прочесть показания приборов системы жизнеобеспечения, они тихо сидели в темноте, каждый погруженный в собственные мысли.

Планкетт сосредоточился на слежении за приборами и возился со своим оборудованием, отказываясь поверить, что его любимый аппарат может отказаться подчиняться его командам. Салазар сидел как статуя, поникнув в своем кресле. Он казался замкнувшимся в себе и едва сознавал происходящее. Хотя лишь минуты отделяли его от впадения в окончательный ступор, он не мог представить себе того, что неизбежно должно последовать дальше. Ему хотелось умереть и покончить со всем этим.

Стаси вызывала в своем воображении фантазии детства, притворяясь, что она находится в другом месте и в другое время. Ее прошлое проходило перед ней потоком образов. Как она играет на улице в бейсбол со своими братьями, катается на своем новеньком велосипеде, подаренном ей на Рождество, идет на свой первый школьный бал с парнем, который ей не нравился, но который был единственным, кто ее пригласил. Она почти слышала мелодии, раздававшиеся в бальном зале отеля. Она забыла название группы музыкантов, но помнила сами песни. Одна из них, "Мы можем никогда вновь не пройти этой дорогой" Силса и Крофтса, была ее любимой песней. Она закрыла глаза и представила себе, что она танцует с Робертом Редфордом.

Она покачивала головой в такт воображаемой музыке. Что-то тут было не так. Песня, звучавшая в ее мозгу, была не из середины семидесятых. Она скорее походила на старую джазовую мелодию, чем на рок-музыку ее молодости.

Она очнулась, открыла глаза и увидела только черный мрак.

- Они играют не ту музыку, - пробормотала она.

Планкетт включил свет.

- Что это было?

Даже Салазар непонимающе поднял глаза и прошептал:

- У нее галлюцинации.

- Они должны были играть "Мы можем никогда вновь не пройти этой дорогой", но это какая-то другая мелодия.

Планкетт посмотрел на Стаси. Его лицо смягчилось от печали и сочувствия.

- Да, я тоже это слышу.

- Нет, нет, - запротестовала она. - Это не та музыка. Песня другая.

- Как скажешь, - ответил ей Салазар, задыхаясь. Его легкие разрывались от боли в попытках уловить из спертого воздуха как можно больше кислорода. Он ухватил Планкетта за руку. - Ради Бога, парень. Отключи системы и покончи с этим. Разве ты не видишь, что она мучается; мы все мучаемся.

Грудь Планкетта тоже болела. Он прекрасно знал, что не было смысла продлевать их страдания, но он не мог отбросить в сторону первобытное стремление цепляться за жизнь до последнего вздоха.