Клайв Касслер - Дракон

- И давно эти пташки порхают? - спросил Джиордино.

- "Ибис Х-двадцать", - поправил его Симпсон. - только что сошли с чертежных досок.

- О Боже, - простонал Джиордино. - Они все еще экспериментальные.

- Очень даже. Они пока не прошли всю предусмотренную для них программу испытаний. Жаль, что я не могу предложить вам что-нибудь более испытанное, но ваши люди в Вашингтоне так ужасно торопились, что заставили нас доставить их с другого конца земля всего за восемнадцать часов.

Питт задумчиво произнес:

- Они и в самом деле летают, надо полагать?

- О, конечно, - с воодушевлением сказал Симпсон. - Я лично налетал на них десять часов. Превосходный аппарат. Спроектирован специально для рекогносцировочных полетов пилота-одиночки. Снабжен новейшим компактным турбореактивным двигателем, обеспечивающим крейсерскую скорость триста километров в час и дальность сто двадцать километров. Ибис - самый совершенный моторный планер в мире.

- Возможно, когда вы уволитесь в запас, сможете открыть дилерскую компанию по их продаже, - сухо сказал Джиордино.

- Я бы не отказался, - ответил Симпсон, не заметив подвоха,

Капитан радарного корабля, коммодор Уэнделл Харпер, подошел к посадочной площадке, держа в руке большой фотоснимок. Высокий и грузный человек с солидным брюшком, он шел, переваливаясь с ноги на ногу, словно ковбой, который только что сошел с поезда, пересекшего равнины Канзаса.

- Наш метеоролог обещает, что у вас будет попутный ветер с силой четыре узла, - сказал он благодушно. - Так что с топливом все будет в порядке.

Питт кивком приветствовал его.

- Я надеюсь, наш разведовательный спутник подыскал нам сносную посадочную площадку.

Харпер разостлал увеличенную копию контрастированного компьютером спутникового снимка на переборке.

- Это немножко похуже чикагского аэропорта, единственное плоское место на острове - травянистая полоска двадцать на шестьдесят метров.

- Для посадки против ветра места больше чем достаточно, - вставил Симпсон с оптимизмом.

Питт и Джиордино подошли поближе и уставились на удивительно подробную картинку. Главной особенностью рельефа был ландшафтный парк, окружающий прямоугольный газон, открытый лишь с восточной стороны. Три другие стороны этой лужайки были густо обсажены деревьями и кустарником и ограничены постройками с крышами, как у пагод, с открытых террас которых вниз вели горбатые мостики, кончавшиеся восточным прудом, расположенным на одном из концов продолговатой лужайки.

Как приговоренные к смерти, которым только что сказали, что они могут выбирать между повешеньем и расстрелом, Питт и Джиордино обменялись взглядами и напряженными циничными улыбками.

- Прячьтесь, пока вас спасут, - невесело пробормотал Джиордино. - Почему у меня такое чувство, что мою урну для голосования уже набили фальшивыми бюллетенями?

- Что-то это не похоже на встречу у парадного входа с духовым оркестром, согласился Питт.

- Что-то не так? - невинно поинтересовался Симпсон.

- Мы стали жертвами недобросовестной рекламы, - ответил Питт. - Кто-то в Вашингтоне воспользовался нашим мягким характером.

Харпер выглядел расстроенным.

- Хотите отменить операцию?

- Нет, - вздохнул Питт. - За десять центов так за десять центов, за доллар так за доллар.

- Мне не хочется давить на вас, но до заката остался только час. Вам понадобится дневной свет, чтобы найти, где приземлиться.

В этот момент старший команды авиамехаников подошел к Симпсону и доложил ему, что планеры обслужены и готовы к взлету.

Питт посмотрел на хрупкий маленький аппарат. Называть его планером было явно ошибочно. Без сильной тяги его турбореактивного двигателя он бы тут же упал вниз как кирпич. В отличие от широких длинных крыльев настоящих сверхлегких самолетов и планеров с массой растяжек из тросов и проволок, несущие плоскости "Ибисов" были короткими и толстыми, а все силовые элементы располагались внутри обшивки крыла. Компоновка также отличалась от обычной для сверхлегких летательных аппаратов схемы "утка", устойчивой к штопору и срыву потока. Ему вспомнилась популярная притча о шмеле, у которого все особенности анатомии были неподходящими для полета, и, однако, он летал не хуже, если не лучше, многих других насекомых, которых мать-природа снабдила аэродинамически совершенными формами и приспособлениями.

Закончив последние предполетные проверки, авиамеханики отошли к краю взлетной полосы. На взгляд Питта, они все выглядели как зрители автогонок, ожидающие столкновения.

- Может быть, мы как раз успеем приземлиться к тому времени, когда подадут коктейли, - сказал он, надевая свой шлем.

Со своим привычным спокойствием Джиордино просто зевнул.

- Если ты успеешь туда первым, сразу закажи мне мартини с водкой.

Харпер с изумлением понял, что их ледяная невозмутимость была проявлением высшей степени эмоциональной напряженности, которую эти люди были способны выразить только так.

- Удачи вам, - сказал он, обменявшись с обоими крепким рукопожатием. - Мы будем все время следить за вами. Не забудьте включить сигнальное устройство после приземления. Нам хотелось бы известить Вашингтон, что вы успешно сели.

Питт криво улыбнулся ему.

- Сделаю, если смогу.

- Никогда не сомневайтесь, - сказал Симпсон, словно подбадривая свою спортивную команду. - Проверьте, не забыли ли вы включить таймер самоликвидатора. Мы не можем дарить японцам нашу технологию сверхлегких аппаратов.

- До встречи, и спасибо вам и вашим людям за заботу о нас.

Джиордино тронул Питта за плечо, ободряюще подмигнул ему одним глазом и, не сказав больше ни слова, пошел к своему планеру.

Питт подошел к своему моторному планеру, влез снизу через узкий люк в обитый материей фюзеляж и лег на живот, пока его тело не вписалось в очертания коврика из вспененной резины длиной в человеческий рост. Его голова и плечи находились лишь чуть выше ног, локти свободно лежали в сантиметре от пола. Он подогнал привязные ремни, проходящие через лопатки и ягодицы. Затем он вставил вытянутые ноги в зажимы педалей управления рулем поворота и тормозами и схватил одной рукой рукоять штурвала, а другой примерился к рычажкам управления тягой двигателя.

Он помахал рукой через выпуклое ветровое стекло стартовой команде, стоявшей наготове, чтобы освободить привязные тросы, и включил стартер. Турбина размером не больше бочонка пива начала с жужжанием раскручиваться, пока ее гул не превратился с высокий свист. Он взглянул на Джиордино, успев разглядеть только его горящие карие глаза. Питт подал ему знак, подняв вверх большой палец. Джиордино ответил тем же и усмехнулся.

Еще один взгляд на приборы, чтобы убедиться, что двигатель работает так, как было описано в руководстве для пилота, которое он едва успел пролистать, и последний взгляд на вымпел, плещущийся на корме под сильным ветром, дующим спереди от него.