Андраш Беркеши - Современный венгерский детектив

Браун кивал головой. «Да, — думал он, — эта версия вполне убедительна. Ей поверят. Упрек мне будет минимальным».

— Сообщите ему по телетайпу, — сказал он Шлайсигу, — следующее: «Машину не продавать. Подписать соглашение. Немедленно вернуться Гамбург. Браун». Разумеется, Хубер и не подумает вернуться. Поэтому одновременно подготовьте и операцию по его ликвидации. — Браун произнес это таким равнодушным тоном, словно речь шла не о смертном приговоре человеку, а о чем-то совсем сейчас незначительном, вроде вчерашней жары или прошлогоднего снега. — Разрешите налить вам еще, Шлайсиг?

— Да, шеф, спасибо, — сказал человечек в очках, взял в руки рюмку и с неприличной жадностью выпил.

От взгляда Брауна не ускользнула озабоченность, по-прежнему не покидавшая лица Шлайсига.

— Что, есть и другие «приятные вести», дружище Шлайсиг?

— Боюсь, что да, шеф. Меннель ведь забрал с собою перечень конкурсных цен, добытый для нас К-шестым. А мы намечали всю группу «К» передать на связь Сильвии. Если Хубер в бумагах Меннеля найдет этот перечень, он может, пожалуй, расшифровать код «К».

Браун молчал. Он думал, как ему получше объяснить своим хозяевам причину этого провала.

Тибор Сюч стоял на балконе и рассеянно смотрел вдаль. Это был мужчина лет тридцати пяти, среднего роста, приятной наружности, с ярко-рыжей шевелюрой и зеленовато-серыми глазами.

— Ты знаешь, что представляет собою этот Шалго? — спросил он, не поворачивая головы.

Беата, раздетая донага, лежала на кровати и листала журнал мод.

— Менеджер Виктора, да?

Тибор вернулся с балкона в комнату и сел на край кровати, рядом с девушкой.

— А ты знаешь хотя бы, что означает слово «менеджер»? — улыбнулся он и набросил на нее простыню.

— Не знаю, и это меня мало интересует. Мне и так жарко, а ты зачем-то еще накрываешь меня простыней. Или я не нравлюсь тебе?

— Нравишься. Даже очень. У тебя тело богини, но я не хочу, чтобы оно мне скоро надоело… Так вот, Шалго — «бур».

— Ну да?! — протянула девица, продолжая листать журнал. — А с виду не скажешь.

Тибор удивился ее спокойствию.

— Ты что, не знаешь, кто такие «буры»?

— Как кто? Народ, не то в Африке, не то в Америке…

«До чего же глупа! — подумал Тибор. — Красива, но глупа как пробка».

А вслух сказал:

— Точно, те тоже буры. Но этот «бур» совсем другого сорта: Будапештский уголовный розыск. Сокращенно БУР. А иными словами, шпик, сыщик.

Журнал мод выпал из рук Беаты.

— Откуда ты это взял?

— Не только у него есть свои люди в отеле. У меня тоже, — с горькой усмешкой пояснил он.

— Значит, влипли. Я не виновата. И если хочешь знать, ты сам всему причиной. Я тебя умоляла: остановись у гостиницы, выпьем кофе или кока-колы. Я ведь буквально умирала от жажды. А ты заладил свое: сначала переговорим с Виктором!

— Ну кто мог знать, что его уже прикончили?… Что же нам теперь делать? — бросил он и, вскочив с места, нервно забегал по комнате.

— Пойдем завтракать в ресторан, — сказала Беата, — и попробуем там разыскать шефа, что приехал сюда из Гамбурга.

В дверь постучали. Тибор набросил на плечи купальный халат.

— Сейчас! — крикнул он, потом, взглянув на девушку, тихо сказал ей: — Накинь что-нибудь на себя, а еще лучше — спрячься в ванной. — Дождавшись, когда Беата закрылась в ванной комнате, он подошел к двери и распахнул ее.

В комнату вошел Оскар Шалго. У него был усталый вид, но на лице играла приветливая улыбка.

— Слава богу, а то я уж подумал, что вы уехали. — Он посмотрел по сторонам. — А где Беата?

— Я здесь, — ответила девушка, выходя из ванной комнаты. — Доброе утро!

— Здравствуйте, Беата. — Шалго прошел в глубь комнаты. Он сделал вид, будто не замечает растерянности хозяев. Движения его были такими уверенными и спокойными, что, скорее, его можно было принять за хозяина дома. Подойдя к столу, Шалго взял в руки коньячную бутылку.

— «Мартель»? Неплохой напиток. Хотя лично я предпочитаю «Наполеон». А чистый стакан у вас, душечка, найдется?

Девушка бросила взгляд на Тибора. Она собиралась уже сказать старику какую-нибудь дерзость, но закусила губу, перехватив предостерегающий жест Тибора.

— Принеси стакан, Беата, — предложил он.

Беата громко вздохнула и снова пошла в ванную.

— С вашего разрешения, господин Сюч, я присяду на минуту, — проговорил Шалго и, кряхтя, опустился в одно из кресел. — Н-да, беспощадная это штука — старость!… Однако почему вы сами не садитесь? Прошу вас! За ваше здоровье! — Шалго пригубил коньяк и посмотрел на неподвижно стоящих Беату и Тибора. — У меня такое ощущение, будто я вам в тягость. Впрочем, может быть, я ошибаюсь?

Тибор тем временем надел брюки.

— Мы устали, — сказал он. — Ночью мало спали. — Он примостился на подлокотник кресла и кивнул Беате, чтобы и та села. Девушка присела на кровать.

Шалго закурил сигару.

— Надеюсь, вы не хотите этим сказать, что я вам помешал? — Он говорил нарочито обиженным тоном. — Иначе, свидетель бог, я очень бы сожалел… Вы мне кажетесь симпатичными. И я думал, вы тоже обрадуетесь нашей встрече.

— А разве не заметно, что мы страшно рады? — спросила Беата с кислой миной. — Мы готовы лопнуть от радости, господин менеджер. Не правда ли, Тибор? — Она была зла на старика за то, что он так провел их.

— Еще как рады! — подтвердил Тибор и закурил сигару. Потом потер ладонью свой массивный квадратный подбородок. — Так чем, собственно, мы обязаны вашему визиту?

Но Шалго не дал вывести себя из равновесия. Потягивая коньяк, он проговорил:

— Выпейте за мое здоровье. Хотя бы глоточек. Не хотите? Нет так нет. Вижу, вы сердитесь на меня. Но если говорить начистоту, у меня тоже есть основания быть недовольным вами: ведь вы чуть было не провели меня. А это уж совсем некрасиво!

— Вы сыщик? — прямо спросил Тибор и пристально посмотрел на Шалго.

— Ну, а если даже так, это очень бы вас шокировало?

— Я терпеть их не могу.

— Представляю, сколько вам, наверное, известно анекдотов и злых шуток про милицию. — Шалго, весело подмигнув Тибору, пустил ему в лицо дым от сигары. — Но все же вы мне кажетесь симпатичным молодым человеком…

— Солидного господина потянуло сегодня на мальчиков? — ехидно спросил Тибор, чувствуя, что начинает терять терпение. — Короче, говорите, зачем пришли, и проваливайте!

— С «проваливайте» мы немного обождем, Тибор Сюч, — Шалго помассировал больную ногу и улыбнулся девушке: — Тибор никак не хочет подружиться со мной. Разве это не печально? Что вы об этом думаете, Беата?

— Мне кажется, вы слишком много изволите болтать, господин менеджер, — сухо возразила Беата.

— Это верный признак старческого маразма, — заметил Тибор Сюч и встал. — Так что же вас интересует? Спрашивайте и убирайтесь! — Он говорил решительно, как человек, уверенный в себе.