Наталья Андреева - Эра Стрельца

…В тот день в Москву пришла настоящая весна. Апрель был холодным, в начале мая погода тоже стояла пасмурная и дождливая. Наконец выглянуло солнце. И все словно очумели. Окна в общежитии были распахнуты настежь, на подоконниках сидели студенты, и свистели ей вслед. Лада шла по студенческому городку и улыбалась. Воздух был пьяным, пахло лопнувшими тополиными почками.

Она не знала, куда идет, кого ищет. Андрей вместе с отцом уехал в ресторан, где был заказан праздничный ужин, повез туда спиртное. Со «своей» водкой выходило дешевле. Оставаться в такую погоду дома было невыносимо. Она ушла, бездумно улыбаясь. В самом деле, что случилось? Жизнь так прекрасна!

На стадионе голые по пояс потные парни играли в футбол. Слышались смачные удары по мячу и заковыристый мат. Еще с десяток студентов бегали по дорожке вокруг футбольного поля. На перекладине крутил «солнце» чемпион института по вольной борьбе. Серебряков сидел на трибуне и наматывал на колено эластичный бинт. Рядом валялись синяя спортивная сумка и бутылка из-под минеральной воды. Он тоже был по пояс голый, плечи слегка обгорели, и Лада не могла отвести глаз от мощного торса, бугрившегося мышцами. Ее сердце забилось сильнее. Она подошла и тихо спросила:

– Не прогонишь?

Не отрывая взгляда от травмированной ноги, он буркнул:

– Садись.

– Что с ногой?

– Заживет.

– Надо троксевазином намазать, а потом обматывать. У меня в комнате есть тюбик. Зайдешь?

– Обойдемся.

– Вы – это ваше величество Александр Серебряков? Может, поднимешь голову, а то не вспомнишь потом, какие у меня глаза.

Он вскинулся и глянул на нее зло. Ощерившись, сказал:

– Тебя можно поздравить? Что ж ты, невеста, чужого мужика в комнату к себе зовешь? Накануне свадьбы.

– Я только хотела… – растерялась она. – У тебя же нога болит!

– А мы настолько близки, чтобы ты мне ее мазью натирала? Невеста, – вновь с презрительной усмешкой сказал он.

– Я пока не замужем, – напомнила она.

– Знаешь, я, пожалуй, пойду, – сказал Серебряков и поднялся. – А то твой жених увидит, что мы любезничаем, и кинется мне морду бить. Я не такой здоровый, как он, могу и в больницу попасть, а скоро сессия.

– Ты еще и трус?

– Да, я такой. – Он натянул футболку и посмотрел на нее с усмешкой.

Лада подумала, что испугаться должен Андрей. Серебряков – это стена.

– Саша, тебе не надоело от меня бегать?

– А тебе не надоело, что к тебе мужики ходят? Тебе все мало? Замуж выходишь, а пришла здесь тереться!

Она залилась краской. Так и есть! Поверил сплетням! Оправдываться? Она вдруг жалобно сказала:

– Погода хорошая. Не хочешь прогуляться?

– С тобой?

Она уже готова была развернуться и уйти. Бесполезно с ним спорить. Если Серебряков составил о ком-то мнение, его не переубедить. Но неожиданно для нее Саша накинул на плечо ремень спортивной сумки и коротко бросил:

– Пошли.

«Получается, что я напросилась», – горько подумала Лада. Она! Первая институтская красавица! Ну что за человек? Идя вдоль низкого заборчика, окружавшего стадион, Лада видела, что на них все смотрят. Спортсмены на дорожке замедлили бег, мяч улетел в аут, побежавший за ним студент лихо подмигнул Серебрякову.

«Андрей узнает, – подумала она, – что его невеста ушла с другим». Почему-то Лада была уверена, что ее судьба решена. Они с Сашей отныне будут вместе.

Бывают дни, которые вмещают в себя целую жизнь. Иные пролетают, не оставив в памяти следа, иные приносят боль и разочарование. Этот день она считала самым счастливым в своей жизни. Он длился вечность, и все никак не мог закончиться. Ей этого не хотелось, и он не кончался. Солнце стояло высоко, небо было синее, лица людей счастливые. Всем было хорошо. И ей было хорошо. Хотя все было и ничего не было. Они провели этот весенний день в парке. Ели пирожки, резвились на карусели и плавали на лодке. Серебряков мощно греб, сняв футболку, и его плечи постепенно краснели. Все больше и больше.

– Надень футболку. Ты обгорел! – испугалась она.

– Ничего. У меня шкура толстая.

– Завтра я все скажу Андрею.

– Я сам скажу. Это наше с ним дело.

– Как смешно получилось с гостями! Приглашения разослали.

– Смешно? Но ведь люди потратились. Ресторан, подарки.

– Ты меня любишь?

– Люблю. И ты хочешь замуж за меня? – уточнил Серебряков.

– Конечно! Разве нам плохо вместе?

Он упорно о чем-то думал. Казалось, у него на языке вертелся какой-то вопрос. Александр все не решался его задать. Лучше бы он это сделал!

Все когда-нибудь кончается. И плохое, и хорошее. Каким бы длинным ни был тот день, он тоже подошел к концу. К вечеру стало прохладно. Не лето на дворе. Лада почувствовала, что замерзла. Они забежали в павильончик, чтобы выпить кофе.

– Замерзла? – спросил Серебряков, доставая из спортивной сумки свитер. – На. Надень.

– А ты? Разве тебе не холодно? – спросила она, отхлебывая кофе из пластикового стаканчика.

– Настоящий джентльмен ни за что не признается даме, что замерз.

– А потом попадет в больницу с воспалением легких и будет принимать от нее передачи.

– Можно поселиться у джентльмена дома и стать ему родной матерью. Ухаживать за ним, поить куриным бульоном.

– Ты эгоист.

– Да. Я такой. У меня так много недостатков, что проще перечислить достоинства. А их всего два. Я умный и надежный.

Они вдруг замолчали. Лада подумала: «Я собираюсь выйти за него замуж. Это на всю жизнь. Но будем ли мы счастливы?» Серебряков, видимо, подумал о том же. Он бросил в урну смятый бумажный стаканчик и поднялся со словами:

– Пора. А то я действительно замерзну. До общаги еще доехать надо.

Электричка, в которой они ехали, была полна веселых, шумных людей, возвращавшихся с прогулки. Лада дремала, положив голову ему на плечо. Когда кричали слишком сильно, вздрагивала и поднимала голову. «Спи, спи…» – говорил Саша и вновь подставлял плечо. Сквозь дрему она подумала: «Ему, наверное, очень больно. Плечо обгорело…» Когда они сошли с электрички, стемнело. Пропустив вперед орущих студентов, пошли медленно. Очень медленно. И по дороге в общежитие наконец поцеловались. В первый раз. Тогда она еще не знала, что в последний.

Он целовал ее жадно и, казалось, с трудом себя сдерживал. Тогда Лада еще ничего не понимала. Обнявшись, они шли по тропинке.

– Зайдешь? – спросила она у дверей корпуса, в котором жила.

Александр глянул на нее так, что сердце захолонуло. В его взгляде мелькнуло сожаление.

– Завтра. Мне кажется, что меня уже ждут. Надо решить проблему.

– Зачем? Если я уже все решила… – Она не удержалась и зевнула.

– В жизни все решают мужчины. Запомни. Ну, иди.

Он поцеловал ее на прощание, сдержанно, едва касаясь губами. Потом развернулся и пошел в свой корпус.