Наталья Андреева - Островитяне

— Что вы ко мне пристали? — возмутилась она.

Рука, в которой Лида держала бутерброд, задрожала. Посыпались крошки.

— Знаете, мне тоже этого не хотелось, — твердо сказала Жанна. — Рассказывать всем о своем детстве в инвалидном кресле и об отношениях с мужем. Но после того, как все на меня накинулись… Да еще обвинили в том, что я любовница вашего Сергея! Думаете, мне это понравилось?

— А нечего разгуливать перед мужиками в таком виде! — сверкнула глазами Лида. — Тогда тебя не будут подозревать!

— В каком виде? — оторопела Жанна.

— В джинсах.

— Да вы что? Все так ходят! Это же модно!

— Что это за мода такая? Все в обтяжку! Все напоказ!

— Если есть что показать… — развела руками Жанна.

— Тогда не жалуйтесь.

— Не жаловаться на что?

— На мужиков. Что они к вам пристают.

— Лида, у вас проблемы, — покачал головой Иван. — И я начинаю подозревать, что…

— Замолчите! — вскинулась она. И положила на стол остаток бутерброда. — Весь аппетит испортили!

— Подозревать, что вы солгали, — закончил мысль Иван.

— Еще чего! Я никогда не вру!

— А мне кажется, что врете, — сказала Жанна. -Вы всегда врете. Говорите одно, а думаете другое. Вам же тоже хочется носить джинсы. Ну? Хочется ведь? Хочется?

— Нет!

— Тогда почему вы так болезненно реагируете на женщин со стройными фигурами, которые носят джинсы?

— Да, Лида, — вмешался в диалог двух женщин Иван, — расскажите, зачем вы сюда пришли? Чем хотели поделиться? Ведь вы хотели, чтобы вас выслушали?

— Я пришла сюда по просьбе Сергея, — отчеканила женщина. — Мне нечего добавить. Я пришла, потому что он обещал. Обещал поставить точку в отношениях со своей любовницей.

— Но обещание свое нарушил, — тихо сказала Жанна. — Он просто хотел вами поиграть. Как и всегда.

Лида устало прикрыла глаза. Какая длинная ночь! Физические силы на исходе. Рано встала, хлопотала по дому, переживала за дочь. Интересно, а дочь за нее сейчас переживает? Вечерние отлучки матери давно уже стали нормой. Лида всегда говорила: «Возможно, я заночую у твоего отца. Позвоню». Ее собственная мать до сих пор делает вид, что Сергея не существует. Нет, не хватятся. Она здесь единственная, у кого есть семья. Остальные — одиночки. Да и не будет милиция искать человека, если он просто-напросто не пришел домой ночевать. Нет, на это рассчитывать не приходится.

— Ну, хорошо, — сказала она, открыв глаза. -Что вы хотите?

— Расскажите нам правду, — посоветовала Жанна.

— Правду? Но какое отношение… Хорошо. Я расскажу…

И Лида медленно, с долгими паузами, заговорила…

О том, откуда берутся дети, она узнала только на первом курсе института, подружки просветили. В ее семье разговоров об этом всячески избегали. Мама с папой при ней никогда не обменивались нежностями, спали на разных кроватях и даже ставили на ночь между ними ширму. Было такое ощущение, что они друг друга стесняются. На всем, что касалось отношений мужчины и женщины, стояло табу. Когда герои на экране телевизора приступали к поцелуям, мама в ужасе начинала коситься на Лиду, и та тут же находила предлог, чтобы выйти из комнаты. Это осталось у нее на всю жизнь. Даже будучи уже взрослой женщиной, даже находясь в комнате одна, Лида невольно зажмуривала глаза, когда в фильме начиналась откровенная сцена. По этой причине ей еще больше хотелось смотреть, как другие целуются. Запретный плод сладок. Но это происходило у нее рефлекторно: как только при ней начинался разговор на эту тему, Лида тут же начинала порицать. Не имея возможности зажмурить глаза, она затыкала рот другим.

…Когда у девочки пришли первые месячные, она подумала, что умирает. Вышла из ванной комнаты бледная и попросила вызвать «скорую». Потом легла на диван, закрыла глаза и приготовилась к смерти. Приехавшая на «скорой» врач долго ругала Лидину маму, потом впервые серьезно поговорила с девочкой. О том, что ей давно уже пора знать. Лида кивала, но непонятные слова «менструация», «овуляция», «яйцеклетка» в сознание не проникали. Все это было очень далеко от нее. Одноклассницы, которые давно уже все знали, шушукались на переменах, обсуждая мальчиков и свои женские дела, но к ней не приставали. Едва услышав одно из запретных слов, Лида убегала, и со временем ее оставили в покое, обозвав чокнутой. Мальчики замечали ее, только когда надо было списать домашнее задание, и обращались исключительно по фамилии. Лида упорно считала всех, кто ее окружал, существами бесполыми, а если ее взгляд натыкался на что-то запретное, по привычке зажмуривалась. Когда двоечник Петров целовал на лестничной клетке хорошистку Сидорову, Лида поспешно пробегала мимо и говорила себе, что они вместе делают домашнее задание, Сидорова «подтягивает» Петрова, только и всего.

В институте все переменилось. Теперь почти весь день Лида проводила вне дома. Некоторые из ее новых подружек жили в общежитии. Там-то она услышала все в подробностях, и ей даже показали, что называется, на пальцах. Лида пришла в ужас. Вот как, оказывается, это гадко! И подумала, что никогда в жизни не будет этим заниматься. Она решила никогда не выходить замуж и не рожать детей. Теперь она знала . И если студент Иванов приходил за учебником в общежитие к однокурснице Васькиной, Лида вставала и уходила, потому что знала: процесс передачи учебника не требует свидетелей и затягивается надолго.

Меж тем, одну из немногих, ее занимала только учеба. В то время, когда другие шли на студенческую вечеринку, Лида сидела дома, в своей крохотной комнатке и конспектировала труды классиков или изучала конспекты лекций. Подружки мечтали поскорее выйти замуж, ходили на дискотеки, знакомились с парнями, крутили романы. Лида по-прежнему от всего этого отстранялась. Когда ей исполнилось двадцать лет, мама, памятуя об истории с первыми месячными, долго мялась, но все-таки решилась с дочерью поговорить. Она уловила момент, когда муж отсутствовал, и почему-то завела дочь в крохотную спальню, где усадила на продавленный диван. Потом побагровела, набрала в грудь побольше воздуха и выпалила:

— Лида, ты уже взрослая девушка. Ты должна знать, что происходит с женщиной, когда… когда… Ну, в общем.

— Я знаю, мама, — поспешила на выручку Лида.

— Что ты знаешь? Откуда?!

— Из общежития. Мне там рассказали.

— Может быть, ты уже и… — Мама всерьез перепугалась.

— Нет, что ты!

— То есть мальчика у тебя нет?

И двадцатилетняя «девочка» отчаянно закивала: да, да, да, все это по-прежнему от меня далеко. У мамы отлегло от сердца.

И остаться бы Лиде старой девой, как она того и хотела, но тут на горизонте появился Сергей. Познакомились они случайно. Маршрутное такси, в котором оба ехали в центр, попало в аварию, Лида получила небольшую травму, и Сергей оказал ей первую медицинскую помощь. Потом счел своим долгом проводить девушку домой.