Фридрих Незнанский - Ящик Пандоры

На столе замигала лампочка телефона секретарши. Шахов недовольно поморщился: просил же ни с кем не соединять.

— В чем дело, Маргарита Петровна?

— Виктор Степанович, там внизу... этот...— промямлила по своей привычке Маргарита.

— Маргарита Петровна! Проснитесь, пожалуйста!

— Там Митя с милиционером...

— Какой Митя?!

— Шофер ваш...

— Авария?!

— Да нет как будто. Они к вам с докладом.

— Так пропустите их скорее!

«С каким докладом? Где Вероника? Почему милиционер?» — запаниковал было министр, но в ту же секунду заставил себя успокоиться, сел за стол и даже открыл сегодняшнюю газету, но это было скорее по привычке, потому что смотрел он не на газетную полосу, а на дверь.

— Ну что, Саша,— устало улыбнулся Грязнов,— присядь, передохни. Да не сюда, там дует.

Они сидели на корточках, как зэки, перекуривали.

— Пора посылать за Романовой,— сказал Турецкий.

— И ставить в известность Зимарина?

— Придется.

— Он же прокурор Москвы, а не Московской области.

— Ты это о чем, Слава? — сказал Турецкий, вставая с корточек.

Грязнов посмотрел снизу вверх — не на Турецкого, а куда-то в непроглядную даль неба.

— На ночь глядя пугать трупами товарища Зимарина не будем. Чего доброго перепугается столичный прокурор — он ведь редко видит живые трупы... Извини за каламбур, ей Богу, не нарочно. Так вот, ежели Кондрат его не хватит, возьмет с собою комитетчиков, армейских прокуроров и сюда прикатит как пить дать. А они не посмотрят, что делом занимается сам товарищ Турецкий. Обнаружен майор госбезопасности — я думаю ,что нет сомнений в том, что это Биляш,— раз, армейский генерал-лейтенант, два. Дело это у нас отберут.

Собачья жизнь приучила Грязнова не верить никому. Ни Богу, ни черту. Турецкий не далеко ушел от грязновской жизненной концепции.

— Тут, Сашок, не антиквариатом попахивает, а чем-то очень серьезным. Я еще не знаю чем, но нюхом чую: дело это государственной важности. Нам с ним еще здорово разобраться надо.

Обмозговав ситуацию, Турецкий и Грязнов приняли абсолютно законное решение: об обнаруженных трупах сообщить «по территориальности», то есть не в городское, а в областное управление внутренних дел, не раскрывая при этом деталей: ничего особенного, нашли, мол, несколько ранее захороненных тел, сами разберемся. И в заключение — между прочим: так, мол, и так, действуя в пределах необходимой обороны, обезвредили особо -опасного преступника — применил, автоматическое оружие и кинжал, наш товарищ тяжело ранен, при смерти...

Все стояли вокруг Грязнова, ожидая, что он скажет. А Грязнов, нацарапав карандашом пару фраз в блокноте, подал вырванный лист Гордееву.

— Едешь на Белинского, в областное управление. Передашь от меня записку полковнику Костышеву, начальнику управления по борьбе с организованной преступностью. Скажешь на словах: «Слава Грязнов просит тебя, Саня, прислать дежурную группу из ребят, что понадежнее. Тут у нас небольшой шухер произошел. С типажом из твоего контингента».

Грязнов сташил с головы свою видавшую виды клетчатую кепочку, пригладил рыжие вихры.

— Пусть не только следователей, но и труповозку присылает. И не одну. Пусть подмогу организует. Не дай Бог, мафия бросит против нас своих боевиков. Дружков этого ублюдка. Самое страшное, они теперь непредсказуемые. Впрочем, мафия — полбеды. С ней мы как-нибудь справимся. Хуже, если нюх меня не обманывает и мы вляпались в политику.

Монахов получил задание рвануть на почту, связаться с ГАИ-ОРУД для выяснения, кому принадлежит «запорожец».

— И пожрать купи нам чего-нибудь, Вася, а то мы умрем голодной смертью. И сигарет достань, если сможешь. По любой цене. На тебе четвертной и ключи от моей тачки, пригонишь ее сюда.

Ровно через десять минут шофер министра в сопровождении капитана милиции покинул приемную. Из селектора на столе у Маргариты Петровны раздался голос Шахова:

— Соедините меня с министром внутренних дел. Впрочем... Нет, надо.

— Виктор Степанович,— неожиданно оживилась Маргарита,— вам же к американцам...

Из селектора донеслось что-то невнятное, но Маргарите показалось, что Шахов сказал: «американцев к чертовой бабушке». И потом более ясно:

— Отмените на сегодня все встречи и приемы. И вот еще что. Каждые полчаса справляйтесь о состоянии здоровья товарища Вероники Славиной. Запишите телефон больницы...

Дожидаясь подмоги, приезда дежурного следователя, автобуса для транспортировки трупов в морг, сигарет и еды, Грязнов и Турецкий сидели -на бревне и молча курили одну сигарету на двоих — последнюю, передавая ее друг другу для затяжки.

— Да, Сашок, игра у нас с ними, вернее, у них с нами, идет паскудная,— наконец проговорил Грязнов.— Рэкетиры недавно мне приговор вынесли: вышка. За что, спрашивается? А за то, что мы с Костышевым их штаб взяли. Помнишь нападение на ресторан на Ярославском шоссе? Мальчики в масках перестреляли из автоматов своих конкурентов, а заодно и посетителей заведения. Семеро насмерть, пятнадцать ранено.. Мы их накрыли на даче в Долгопрудной. Чего там только не было! Пулеметы, гранаты, автоматы, ружья, ножи и даже хоккейные клюшки. Одних деньжищ три миллиона...

— Ваш министр на брифинге в МИДе сказал, что в этом году они разоблачили больше девятисот организованных групп, которые совершили три с половиной тысячи преступлений.

— Спорю на пачку «Марлборо», что наш Пуго как всегда брешет.— Грязнов растер о край бревна докуренный до мундштука окурок, наклонился к собеседнику: — Что такое три с половиной тысячи от трех миллионов преступлений? Сам знаешь, Сашок, меньше трех миллионов преступлений в год у нас не получается. Это официально. Значит, это чуть больше одного процента. Что, масштабы организованной преступности у нас составляют всего один процент? Никогда не поверю, это туфта. К тому же, учти, что фактически за год у нас не меньше десяти миллионов открытых преступлений совершается. Прибавь к этому еще пятьдесят миллионов. Это те, кто постоянно вращаются в сфере экономической преступности.

Через полчаса появился Монахов. «Запорожец», как и следовало ожидать, числился в розыске, был украден две недели назад у вполне респектабельного гражданина. Три пачки сигарет Васе удалось купить из-под прилавка в сельском универмаге по пять рублей — хорошо, что он был не в милицейской форме, а то бы остались без курева. Вася развернул газетный кулек, достал из него буханку черного клеклого хлеба, батон вареной колбасы (из местного кооператива) и три бутылки пива.

— Вот, Двадцать четыре рубля тридцать одна копейка.

Грязнов выругался:

— Едрена вошь, раньше за эти деньги в ресторане можно было гудеть весь вечер.