Шарль Эксбрайя - Ловушка для простака

Третий присяжный поднял руку.

– Да, господин третий присяжный?

– Господин председательствующий, я по-прежнему ничего не понимаю. Сначала нам сказали, что эта Дженни – вымышленное лицо, персонаж дурацкой шутки, а теперь обвиняемый описывает ее как вполне реальную девушку. А потому мы бы хотели знать: существует эта Дженни или нет?…

– Представьте себе, господин третий присяжный, что целью настоящего процесса и является либо признать существование Дженни Йост реальным фактом, либо доказать, что эта особа – плод воображения. Ибо, как вы увидите в дальнейшем, вся защита обвиняемого строится на том, что Дженни Йост существует. Стало быть, прошу вас немного потерпеть. Итак, ваши вопросы, господин помощник прокурора.

– С вашего разрешения, господин председательствующий, я бы хотел вызвать свидетелей, непосредственно упомянутых Сенталло. Я имею в виду Аннетту Шар, Ферди Херлеманна и Армена Феннера.

– Согласен. Секретарь, вызовите сюда мадемуазель Аннетту Шар.

Аннетта Шар, особа лет двадцати пяти, элегантно, хотя и несколько вульгарно одетая, вошла, сильно раскачивая бедрами. Появление ее не прошло незамеченным. Мужчины, присутствовавшие на заседании, сочли ее если и не красивой, то по крайней мере достаточно привлекательной. Зато женщины дружно осудили. Как только свидетельница назвала имя и фамилию и присягнула, что готова отвечать без ненависти или пристрастия, Арнольд Оскар приступил к допросу:

– Фрейлейн Аннстта Шар, вы работаете в банке Линденманн машинисткой-стенографисткой?

– Уже пять лет, Ваша честь.

– Вы знакомы с обвиняемым, господином Людовиком Сенталло?

– Он был моим коллегой, Ваша честь.

– Среди ваших подруг есть девушка по имени Дженни Йост?

– Нет, господин судья.

– Приходилось ли вам в то или иное время передавать обвиняемому письмо от какой-нибудь знакомой?

– Нет, господин председательствующий, и я сомневаюсь, чтобы у нас с Сенталло вообще могли быть общие знакомые.

Мэтр Ремпье счел нужным вмешаться:

– Увидев и послушав вас, фрейлейн, я могу лишь поздравить своего клиента с этим обстоятельством!

Прежде, чем оторопевшая от столь неожиданного нападения Аннетт пришла в себя, помощник прокурора поспешил ей на помощь:

– Я не позволю, чтобы подобными грязными инсинуациями пытались дискредитировать свидетелей обвинения!

– Не моя вина, господин помощник прокурора, что ваши свидетели имеют столь сомнительный вид!

Однако Аннетта Шар, уже успевшая прийти в себя, набросилась на мэтра Ремпье:

– Нет, поглядите, это надо ж, какой наглец!

Председательствующий в очередной раз призвал всех к порядку.

– Я ни в коем случае не могу допустить, чтобы настоящее разбирательство превращали в базар. И это касается всех присутствующих! Итак, фрейлейн Шар, вы решительно отрицаете, что знакомы с Дженни Йост и когда-либо передавали от нее письмо обвиняемому?

– Да, господин председательствующий.

– У вас нет вопросов, мэтр? А у вас, господин помощник прокурора? В таком случае, благодарю вас, фрейлейн. Введите господина Херлеманна.

Ферди уже ничуть не напоминал того жизнерадостного остряка, которым так восхищались приятели. Казалось, сама обстановка суда действует на него угнетающе.

– Господин Ферди Херлеманн, я считаю своим долгом поставить вас в известность, что суд глубоко порицает глупую шутку, которую вы позволили себе по отношению к своему коллеге – я имею в виду обвиняемого.

– Я и сам искренне сожалею о ней, господин судья… И, знай я заранее, что три месяца проваляюсь в больнице да еще потеряю работу…

– Не надейтесь разжалобить суд, господин Херлеманн. Но вернемся к тому, что интересует господ присяжных. Откуда взялось письмо, подписанное именем Дженни, которое официант Армен Феннер передал обвиняемому?

– Я сам написал его, изменив почерк, господин судья.

– Вы сочиняли письмо при свидетелях?

– Да, господин судья, при своих коллегах Фельмане и Люнгенбюле.

– Мадемуазель Шар когда-нибудь показывала вам письмо от своей подруги, которое она должна была передать обвиняемому?

– Нет, господин председательствующий.

Свидетелю пришлось выслушать несколько весьма суровых замечаний от мэтра Ремпье (помощник прокурора, чувствуя враждебность аудитории к Херлеманну, не посмел вмешаться), и после этого Ферди отпустили на все четыре стороны. Вызванные после него господа Фельман и Люнгенбюль подтвердили, что письмо с подписью «Дженни» писалось у них на глазах, а Люнгенбюль даже припомнил, что имя «Дженни» они выбрали наугад, полистав киножурнал. Официант Армен Феннер признался, что получил от Ферди Херлеманна монету за то, что он скажет Сенталло, будто получил для него письмо от дамы.

– Больше у вас нет свидетелей, господин помощник прокурора?

– По-моему, я достаточно ясно доказал господам присяжным, что эта Дженни Йост – чистый вымысел!

Мэтр Ремпье вскочил со своей скамьи.

– Разве уже наступило время переходить к прениям, господин председательствующий? Но, должно быть, я ошибся, раз представитель прокуратуры уже начал обвинительную речь?

Молодой адвокат стал всерьез раздражать Макса Мартина.

– Погодите-погодите, дорогой коллега! Во время обвинительной речи я буду еще суровее!

– Это не значит, что вы станете справедливее!

– Я не позволю вам…

– А вы не имеете права позволять или запрещать мне что бы то ни было!

– Господа!

Председательствующий снова застучал молоточком, восстанавливая тишину. Решительно, из малыша Ремьпе может выйти толк, и судья решил сказать об этом его отцу. Жаль только, что парень дебютирует в таком безнадежном деле.

– Может ли защита представить свидетелей, которые бы подтвердили существование Дженни Йост?

– Нет, господин председательствующий.

– В таком случае, я думаю, мы можем перейти к событиям, которые привели Людовика Сенталло на скамью подсудимых. Да, господин третий присяжный?

– Уж простите меня, господин судья, но, в конце-то концов, существует она или нет, эта Дженни Йост?

– Дать вам положительный или отрицательный ответ на этот вопрос для меня означало бы повлиять на ваше решение, выказав пристрастие к той или иной стороне. Следовательно, надеюсь, вы понимаете, что я не могу поступить таким образом. Однако вы слышали свидетелей, вызванных помощником прокурора…

– И они сказали, что Дженни Йост – выдумка!

– …а также заверения обвиняемого…

– …который утверждает, что хорошо знаком с Дженни Йост! Так где же правда?

– Позвольте напомнить вам, что вас пригласили сюда именно для того, чтобы попытаться установить истину.

Все заулыбались. Только третий присяжный, по-видимому, так и не уловил комизма ситуации, ибо он сел на место, сердито ворча.