С. Бокс - Сезон охоты

Проходя мимо Мэрибет, он тихонько пожал ей руку. В спальне девочек он поцеловал Шеридан, лежавшую на втором ярусе кровати, и Люси, лежавшую внизу.

— Что у тебя с лицом? — спросила Шеридан.

— Так, ерунда, — сказал Джо.

— В школе говорили, что тебя ранили.

— Девочки, давайте-ка засыпайте, — сказал он.

Люси натянула на голову одеяло.

— Я смотрела в окно, — сказала Шеридан. — Там никого нет. Никаких чудовищ.

— И не будет, — заверил ее Джо. — С ними покончено.

Накухне Джо налил себе виски с водой. Болеутоляющего, которое ему прописали врачи, он принимать не стал — решил сэкономить на завтра.

— Говорят, количество жира — это не главное, — донесся из гостиной голос Мисси Ванкерен. — Надо обязательно следить за калориями. Даже обезжиренные продукты надо употреблять умеренно.

Джо отхлебнул виски, налил еще немного «Джима Бима». В последнее время он пил мало, хотя в колледже и когда работал с Верном себя не ограничивал. Но когда появлялась теща, алкоголь был его единственным спасением.

Он вошел в гостиную и сел. Мэрибет бросила на него мрачный взгляд и предложила принести что-нибудь и Мисси. Джо догадался, что его упрекают в том, что он сам не догадался этого сделать.

— А красное вино у вас есть? Я бы с удовольствием выпила стаканчик.

— Джо, открой бутылку, — попросила Мэрибет.

— А где она?

— В кладовке, — ответила Мэрибет. — И мне налей немножко.

Джо нашел вино на полке в кладовке. Мэрибет, думал Джо, откупоривая бутылку, очень сильная женщина, с твердыми убеждениями — но это только, когда поблизости нет мамочки. Когда Мисси прилетала к ним погостить, Мэрибет тут же превращалась из жены и подруги Джо в дочку Мисси. Которая, по мнению Мисси, не сумела реализовать свой потенциал. Как-то раз Мисси, будучи в подпитии, сказала, что Мэрибет вышла замуж, во-первых, слишком рано, а во-вторых, за человека не своего круга. Сама она, наверное, о своих словах забыла, но Джо все помнил. Мэрибет могла стать преуспевающим юристом, а оказалась женой егеря, который зарабатывает меньше тридцати тысяч в год. Но Мисси, похоже, была уверена, что еще не все потеряно. Во всяком случае, именно так Джо воспринимал и слова Мисси, и ее поступки.

Когда Мэрибет зашла на кухню, он налил два стакана вина и протянул их жене.

— Не очень-то ты радушен, — сказала Мэрибет.

Джо шагнул к ней: не хотел, чтобы его было слышно в соседней комнате. Он объяснил, что только что пережил не самые приятные моменты в своей жизни — нашел тело Оута, отправился в охотничий лагерь, где обнаружил два обезображенных трупа, потом попал в больницу, да еще его несколько часов допрашивали. Вернувшись домой, он меньше всего хотел общаться с Мисси Ванкерен.

Тут Мэрибет разозлилась по-настоящему:

— Она не виновата в том, что так случилось. Она приехала с внучками повидаться. К мертвецу у нас во дворе она никакого отношения не имеет.

— Но почему она появилась именно теперь?

— Томас Джозеф Пикетт! — сказала Мэрибет грозно. — Отправляйся спать! Ты сейчас усталый и злой, мы с тобой завтра поговорим.

Она произнесла это тем тоном, каким разговаривала с детьми, когда на них сердилась. Возразить ему было нечего, тем более что она была права.

Джо вошел в гостиную, Мисси подняла глаза от журнала. Она, естественно, догадалась, что на кухне имела место семейная сцена.

— Я иду спать, — заявил Джо.

— И правильно, — промурлыкала Мисси. — Ты такого натерпелся. Спокойной ночи, Джо, дорогой! — Она снова уткнулась в журнал, давая понять, что беседа закончена.

Когда Мэрибет вошла в спальню, Джо сразу же проснулся. А снилось ему, что он снова там, в охотничьем лагере.

— Который час? — спросил Джо.

Мэрибет стояла в ванной и снимала с лица косметику. Она все еще злилась на него.

— Полночь, — ответила она. — Мы с мамой заболтались и забыли про время.

— Прости, родная. Я смертельно хочу спать.

— Ну и спи.

— И засну, только дай, пожалуйста, таблетки с комода.

Мэрибет принесла ему стакан воды и пузырек с болеутоляющим, после чего вернулась в ванную. На ней были только лифчик и трусики. Какая она красивая, подумал Джо. Чтобы лучше видеть себя в зеркале, она привстала на цыпочки, и Джо залюбовался ее ногами. У Мэрибет была отличная фигура. На беременность указывал только выпирающий живот.

Когда она вернулась в комнату, Джо еще не спал.

— Угадай, кто приходил ко мне в больницу.

— Уэйси?

— Он тоже приходил. А потом заявился Верн Даннеган.

Джо почувствовал, как она напряглась.

— И что сказал Верн?

— Что мы с Уэйси отлично поработали. Что он гордится своими парнями.

— Ты мой парень, а не Верна, — сказала Мэрибет. — Будь осторожен с этим человеком. Я ему не доверяю.

Джо тихонько хмыкнул. Таблетки начали действовать. Боль отступала.

— Он сказал, что хочет со мной встретиться на следующей неделе и поговорить о моем будущем.

— Что он имел в виду? — встрепенулась Мэрибет.

— Он вроде как собирается предложить мне работу в «Интервест ресорсез». За хорошие деньги.

— Шутишь?

— Да нет.

Хоронили всех трех погибших охотников одновременно, и таких похорон Джо прежде не видал никогда. Оут Кили, оказывается, пожелал, чтобы его хоронили в его «форде», что вызвало некоторые осложнения — могильщикам пришлось рыть огромную яму.

Джо Пикетт в костюме и шляпе, с забинтованным лицом стоял на пригорке и слушал речь, которую произносил преподобный Кобб, взобравшись на капот пикапа. Рядом с машиной были вдовы и дети Кили и Ленсграва. В кузове пикапа стояли три сосновых гроба, два в ряд, а третий сверху, поперек них.

День выдался чудесный. Ярко светило солнце, легкий ветерок шевелил кроны тополей. На осенней траве поблескивали капельки росы, над рекой еще не рассеялся утренний туман.

В последний путь усопших провожали несколько человек из прихожан и кое-кто из собутыльников. Джо заметил, что других охотников видно не было, но он этому не удивился. Кили, Ленсграва и Мендеса исключили из Вайомингской охотничьей ассоциации за постоянные нарушения устава.

— Это были люди, которых называют «солью земли», — вещал преподобный Кобб, низенький толстяк со стрижкой ежиком. — Они любили свое дело. Они были людьми из того времени, когда человек кормился тем, что давала ему земля, обеспечивали свои семьи тем, что добывали в лесах. Эти парни ели не телятину, а оленину, не свинину, а мясо дикого кабана, диких уток, а не курятину…